Виктор Минков: «Возможно, я скоро уйду из «Приюта…»

В Петербурге после длительного капитального ремонта открылся драматический театр «Приют комедианта». Виктор Минков (директор и художественный руководитель) рассказал «Театралу» не только о предстоящих планах своего коллектива, но также о том, что заставляет лично его задуматься о возможной смене места работы.

– Театру «Приют комедианта» 29 лет, вы руководите им 21-й год. Скажите откровенно, бывали моменты, когда хотелось все бросить и вернуться, так сказать, к спокойной жизни? – Для меня самое хлопотное время из этих лет – последний год. Я представить себе не мог, что капитальный ремонт театра – это ад. Реально! Уже тысячу раз пожалел, что затеял его. Ну, жили мы и жили. Как говорил народный артист Николай Буров, приходя в наш театр: «Чистенько, но бедненько». Лукавлю, конечно. Ремонт надо было делать: помещение 1802 года, совершенно не приспособленное, много лет не меняли все сети – электрику, водоснабжение, канализацию, отопление, полностью устарел сценический комплекс.

Но что-то подгнило в нашем королевстве… Я не очень доволен строительной организацией, делавшей ремонт. Сорваны сроки: обещали все сделать за 6-7 месяцев, а прошло 10. Люди хотят поменьше сделать, побольше заработать, не понимают, что они строят театр, а не баню или ангар. Приходится ежедневно доказывать элементарные вещи. К примеру, что нельзя на новый мраморный пол положить плинтус, абсолютно не совпадающий по цветовой гамме с полом. Я не снимаю ответственности с себя. Проект, который мы начали воплощать, был сырым. Вскрывали стены, а там – труха, вскрыли потолок в зале, а там нет балок. Второй «круг ада» – с нас никто не снимал госзадания, мы должны играть спектакли, получая за каждый деньги.

Практически весь год были на гастролях в родном городе, а это очень непросто. Нужно договориться с театрами (а у них свои планы), нужны деньги на аренду. Нужно привезти декорации, адаптировать их к новой площадке, сделать новую световую программу, потому что она не совпадает с той, что в «Приюте комедианта». Далее – привезти костюмы, реквизит. По окончании спектакля оперативно размонтировать декорации, постирать и высушить костюмы. Словом, это безумие.

– Но все-таки вы справились… – У меня потрясающая команда – и административная, и постановочная часть. Люди выдержали этот кочевой ад, никто не ушел. К слову, мы сохранили зарплату, ни один работник нашего театра не получил ни на копейку меньше, чем получал до ремонта. Нам протянули руку помощи БДТ и Театр музыкальной комедии, «Комиссаржевка», Молодежный театр на Фонтанке, Театр имени Ленсовета – там мы играли спектакли во время скитаний. Так тяжело мы строим дом. Как будто свою квартиру. Теперь у нас будет новый сценический комплекс, новый зал, современное оборудование и интерьеры. Конечно, приобретен огромный опыт. Но даже если мне предложат теперь Большой театр и скажут, что там нужен ремонт, – не пойду, откажусь.

Хлопотно ли мне в этой должности? У нас достаточно благополучный театр. Какие только режиссеры не ставили в «Приюте…» Весь цвет российского театра, я могу долго перечислять: Вениамин Фильштинский, Андрей Могучий, Михаил Бычков, Григорий Дитятковский, Константин Богомолов, Явор Гырдев, Андрей Прикотенко, Василий Сенин, Яна Тумина… И молодое поколение – Дмитрий Волкострелов, Семен Александровский, Женя Сафонова, Юрий Квятковский, Ксения Митрофанова, Антон Коваленко.

Марфа Горвиц, ученица Сергея Женовача, будет ставить в следующем сезоне на нашей сцене пьесу Виктора Розова «С вечера до полудня». Многие режиссеры начинали в нашем театре, а сейчас выпускают спектакли в ведущих театрах Москвы, по всей стране, за рубежом. А какие прекрасные артисты играли и играют на нашей сцене! У нас ведь заманчивая система: не нужно играть «обязаловку», если ты идешь на постановку –то добровольно, значит, тебе интересно.

Мне не хлопотно добывать деньги для театра, это нормально. Не хлопотно общаться с режиссерами и актерами – помогает то, что я сам режиссер по образованию. Для меня всегда в приоритете – творец, а творец в театре – артист. Без него театра не будет. Мы, все службы, должны делать так, чтобы творцу было уютно, комфортно, как дома. Однажды замечательно сказала Зинаида Максимовна Шарко (играла у нас спектакли «Владимирская площадь», «Антигона», «Она бросает вызов»): «Театр-дом не там, где у артиста трудовая книжка, а там, где ему хорошо».

– У вас такая «политика»: где-то появился талантливый, модный, необычный режиссер – надо пригласить его в свой театр? – Когда я приглашал Константина Богомолова на постановку, он еще не был тем знаменитым Богомоловым. У него был тяжелый период – в Пушкинском театре закрыли его спектакль «Турандот». Он сам признает, что «Лир» для него – этапный спектакль, позволивший выйти на новый уровень: после «Лира» пошли масштабные мхатовские и ленкомовские постановки. Дело не в моде, а в замысле. К тому же, Константину никто не давал поставить «Лира» в Москве.

Тимофей Кулябин еще не носил ореола «режиссера, поставившего «Тангейзер», когда приехал ставить у нас «Шинель» по Гоголю. Он выпускал замечательные спектакли в новосибирском «Красном факеле», сделал две постановки в Театре наций. Я посмотрел спектакли Кулябина и пригласил его к нам.

Что такое «Приют комедианта»? Да, это «приют» для талантливых людей. Но этого мало. Какую историю мы должны делать? Когда зритель идет в театр Додина, Фокина или Спивака, то, в принципе, понимает, что увидит. «Приют комедианта» должен быть таким местом, куда ты идешь и не понимаешь, что здесь увидишь. Это абсолютно осознанная политика. Есть три столпа: первое – театр для талантливых людей, которые могут воплощать то, что не могут сделать в других театрах; второе – место, куда зритель приходит, зная имя режиссера, но даже не предполагает, что там увидит, и это всегда некая интрига; и третье – у нас должен быть театр высокой классической комедии.

– То есть в репертуаре Фонвизин, Гоголь, Островский, Мольер, Шекспир? – Нет, не только. Если помните, наш «Лир» носил название «Лир. Комедия». Высокая классическая комедия – это смесь смеха и слез на серьезном материале. Для меня стал большим потрясением несколько лет назад спектакль «Соня» Алвиса Херманиса. Когда ты и гомерически смеешься, и рыдаешь. Я видел чешскую публику, которая хохотала и плакала на этом спектакле. Вот такой умный спектакль должен быть.

– Будет ли обновляться ваш репертуар в ближайшее время? – Безусловно. С какими-то спектаклями мы распрощаемся, уйдут 7-8 названий. Театр «Приют комедианта» должен стать очень интересным, модным местом в Петербурге. Мы ориентированы на молодежь. Но наши блистательные народные артисты также будут играть: Эра Зиганшина, Сергей Паршин, Татьяна Пилецкая, Иван Краско, замечательный Сергей Дрейден… Но это не будут, грубо говоря, кринолинные роли. Мы разделим репертуар на две части: классический и тот, который будем называть «особый ракурс». Как пример нового театра – «Гоголь-центр» Кирилла Серебренникова. У нас могут быть концерты, кинопоказы, небольшие кинофестивали, видео-конференции, модные дефиле. Наше пространство может работать не только вечером, но и утром. Мы разгрузили здание: администрация переехала в другое помещение, театр на Садовой – только под творчество и проекты.

– Почему вы не разделили две должности – директора театра и художественного руководителя? – А зачем? Я считаю порочной систему двуначалия в театре. Не бывает двух капитанов на корабле. Мы знаем очень редкие примеры идеального сотрудничества директора и худрука, таких единицы. В свое время это были Товстоногов и Суханов в БДТ, в современном театре – Додин и Вольфовский в МДТ, Захаров и Варшавер – в «Ленкоме». Театром должна руководить личность, человек, который видит его политику. А все остальное делает команда. Мое дело – определить концепцию театра, пригласить режиссера, определить с ним название, творческую команду, найти на постановку деньги. Всё!

Я не скрываю, что очень хочу вернуться в режиссуру, и не исключаю, что в ближайшее время смогу позволить себе поставить спектакль. Эта профессия не отпускает. Она отпустила меня на определенном этапе. У меня нет безумных режиссерских амбиций. Как мы хорошо знаем, есть много примеров, когда главный режиссер ставит и никого не пустит в театр, если другой режиссер, упаси господи, поставит лучше. Для меня чем интереснее, круче режиссер, тем лучше. Ведь это победа театра, а значит и моя, как руководителя.

У меня сейчас в портфеле пять интересных пьес, которые не отпускают, я над ними думаю, и когда настанет время, смогу полностью погрузиться в творчество. Мои ведь прежние спектакли были не самыми плохими в городе: «Игра в джин», «Она бросает вызов», «Тетка Чарлея из Бразилии».

– В прошлом году Петербург бурно дискутировал на тему о срочных и бессрочных контрактах для руководителей театров. Могут ли худруки занимать свои посты по 10-20 лет или нужно заключать договор только на три года… А каково ваше мнение? – Я принципиальный сторонник контракта. Срочного! 3-5 лет. Но в то же время есть объективная реальность – никем не заменить Додина, Фокина, это большие режиссеры и мега-творцы. Но отнесемся к этому скорее как к счастливому исключению. В остальных случаях я сторонник контрактов, потому что есть объективные показатели жизни театра, по которым можно и должно спрашивать с руководителя. С одной стороны, это заполняемость зала и финансовые показатели. С другой стороны – творческая жизнь: количество премьер, участие в фестивалях, награды, внимание критики и театрального сообщества. По этим параметрам Фокин, Додин, Могучий вне конкуренции. А есть театры (не буду называть конкретно), которые я кардинально бы обновил. Про них ничего не слышно, при этом в труппах замечательные артисты, но они ничего не делают, им там плохо, холодно.

Я сам готов подписать срочный контракт на 3-5 лет. Да я сам уйду, если пойму, что у меня не получается. Пора нам научиться отвечать за свои действия. Кроме того, мы же работаем в государственной системе, это не наши частные лавочки. С какой стати государство должно поддерживать неудачное предприятие? Вот моя позиция.

– У вас репертуарный театр без постоянной труппы… – Да, первый государственный в России. Таких в стране два: после нас эту систему взял замечательный, любимый мной Евгений Миронов для свего Театра наций.

– Все театры нуждаются в финансировании. Ваш выпускает много премьер. Поговаривают, что Минкова поддерживают «наверху», вот, дескать, почему у вас всегда есть деньги на постановки. – У Минкова есть деньги, потому что Минков добывает их. И не только из бюджета Санкт-Петербурга. Если взять прошлый год, когда мы еще работали на стационаре, то наш театр получил деньги на одну постановку, а их было четыре. Мне никто просто так ничего не дает. Мы работаем так, чтобы с выручки от продажи билетов брать деньги на новые постановки, и что-то «добываем» от друзей театра. И нормально живем. Конечно, надо повышать зарплату работникам. Могу сказать, что 45% – это бюджет и 55% – то, что мы сами зарабатываем.

Журналисты иногда спрашивают меня: «Какие у вас проблемы?» Да, есть какие-то проблемы, но что я буду о них говорить? Я, по сути, не проблемный человек и не люблю проблемных людей, не люблю нытья. Делай свое дело. Надо нормально работать и артистов любить.

– Какой спектакль можно назвать «визитной карточкой» вашего театра? –Таких два: «Pro Турандот» Андрея Могучего и «Лир» Константина Богомолова. Оба спектакля были отмечены «Золотой маской», имели колоссальную критику, объездили пол-страны и пол-Европы. Оба вернутся на обновленную сцену «Приюта комедианта». Андрей Могучий, надеюсь, восстановит «Pro Турандот».

– А разве «Лир» не переедет в Москву, как пишут? – Сначала восстановленный спектакль пойдет в Москве – 6 июня в Электротеатре «Станиславский». Билетов уже нет. В Москве в 2012 году сыграли в театральном центре «На Страстном» 8 спектаклей, нас даже просили дать дополнительный – ночной. Надеюсь, в сентябре «Лир» тоже вернется в «Приют…». Теперь это будет московско-питерский спектакль: из 11 артистов 6 будут приезжать играть из Москвы. Спектакль пойдет в том звездном составе, который начинал его: Роза Хайруллина (король Лир), Дарья Мороз, Павел Чинарев… Возвращается Юлия Снигирь.

– Как только в каком-то театре Петербурга освобождается место директора или худрука, сразу появляется слух: наверное, Минкова назначат, он справится. Время от времени муссируют и такой слух: Минкова в Москву переманили возглавить такой-то театр… – Действительно, и в чиновники звали, и в Москву. Пора, наверное, обнародовать: возможно, я скоро уйду из «Приюта…» Его стены я уже не расширю, мне тесно. Многие замечательные режиссеры у нас в театре уже поработали. Теперь нужен более просторный театр, а для этого нужно уйти, может быть, даже в никуда. Хотя в моем случае «в никуда» не получится.

У меня есть несколько международных проектов под эгидой Министерства культуры России: «Петербургские театральные сезоны» (состоялось уже 9 сезонов в крупнейших европейских городах), фестиваль «Детский Петербург» и новый театральный фестиваль для регионов России «Культурная столица». Это не проекты театра «Приют комедианта». 12 лет назад с моим другом Алексеем Смокотовым мы создали продюсерскую компанию «Нева-АРТ», художественным руководителем которой я являюсь. Зачем? Это интересно! Я побывал в 52 странах, и не просто побывал. В каждой стране получаю потрясающее впечатление от того, как принимают российскую культуру и искусство. Это же дорогого стоит, когда полный зал аплодирует гениальным детям из России или театральному коллективу, или не могут оторваться от марионеток из золотой коллекции Театра имени Деммени, первого в России профессионального государственного театра кукол. Мне кажется, что то, чем я занимаюсь, это самая эффективная дипломатия. Иногда люди культуры могут договориться о том, о чем не могут договориться политики. Это работает на имидж России и Петербурга.

Еще есть театральная премия для молодых «Прорыв». С 2010 года мы проводим «Прорыв» на общегородском уровне и хотим выйти на федеральный. Есть главный театральный фестиваль «Золотая маска» в Москве, а главный молодежный фестиваль страны пусть будет в Петербурге. Интересно и логично. Мне 45 лет, пока есть силы, энергия, есть опыт, надо идти дальше. Хочу делать другой театр, а для этого нужна большая площадка. Есть планы, есть договоренности с режиссерами, которые хотят ставить уже не в «Приюте…», а на больших сценах. Это цвет не только российского, а европейского театра. Налажены международные контакты. Надо менять что-то в своей жизни. В конце концов, это достаточно красиво – отремонтировать театр и потихоньку уйти, кому-то оставить свое детище. Причем у меня нет «престолонаследника», вся команда уйдет со мной. Не я один строил этот театр и реализовывал международные проекты, а команда, сообщество людей «одной группы крови».

Виктор Минков

Родился: 3 марта 1971 года в Ленинграде

Образование: в 1991 году окончил Санкт-Петербургский университет культуры и искусств по специальности «режиссер драматического театра».

Театральная карьера: С 1995 года возглавляет театр «Приют комедианта», основанный в 1987 году артистом БДТ Юрием Томошевским. В 2000 году театр стал первым в России государственным театром без постоянной труппы – контрактным.

Режиссер спектаклей: «Последняя лента Крэппа» в Театре эстрады, «Игра в джин» в театре «Балтийский дом», «Она бросает вызов», «Я хочу только одного – чтобы меня любили» и «Тетка Чарлея из Бразилии» в «Приюте комедианта».

С 2003 года занимает должность художественного руководителя продюсерской компании «НЕВА-АРТ», занимающейся проектами «Петербургские театральные сезоны», фестиваль «Детский Петербург», театральный фестиваль для регионов России «Культурная столица»