Правила хорошего тона в гештальт-терапии и психоанализе елена ма3УР

2001 год знаменателен для гештальт-терапии двумя событиями. Самой гештальт-терапии исполняется 50 лет, так как слово «гештальт-терапия» было введено в обиход Ф. Перлзом. Л. Перлз в 1951 году. В течение этого времени гештальт-терапия проявилась вначале как часть нео-психоаналитического направления в начале 50-х гг. (наряду с концепциями К.Хорни, С.Салливана, Э.Фромма, В.Райха), затем стала революционным движением в психотерапии 60-х годов, пережала период упадка через некоторое время после смерти Ф. Перлза, затем вновь восстановила свои позиции, распространилась из Соединенных Штатов в Европу, Латинскую Америку и Россию.

В этом же году исполняется 10 лет существования гештальт-терапии в России. 10 лет назад прошла первая конференция по гештальту. 10 лет назад все теперешние российские гештальт-терапевты и гештальт институты были одной командой. Возник первый в России Московский гештальт Институт. Но свобода и стремление к индивидуализму, присущие гештальт-терапии, делают свое дело. Вот и в прошлом году образовалась еще одна организация, и теперь в Москве четыре гештальт организации: Гештальт Форум Бориса Новодержкина, Институт Гештальта и Психодрамы Нифонта Долгополова и Институт Гештальт-терапии Олега Немиринского.

В Московском Гештальт Институте в настоящий момент в разных концах действует больше 40 разных учебных программ, в которых участвует более 700 студентов. Мы подсчитали эти сведения, когда готовили документы МГИ для вступления в Европейскую ассоциацию гештальт терапии. В ближайшем номере будут опубликованы стандарты европейской ассоциации гештальт-терапии, по которым будут вестись обучающие программы МГИ.

Наш Институт по прежнему является членом FORGE, AAGT, IGT и других гештальт-терапевтических сообществ. Пора организовывать собственную национальную ассоциацию, которая объединяла бы тех людей, которые внесли большой вклад в развитие гештальт-терапии в России. В течение этих 10 лет мы каждый год проводили зимнюю конференцию, каждый год она проходила в феврале. В этом году мы пригласили принять участие в этом событии двух людей, которые оказали самое большое влияние на развитие гештальта в России. Это Сигрид Папе, которая проводила первую длительную практическую группу по гештальт-терапии, в результате чего возникло тело гештальт-терапевтической практики, и Жан-Мари Робин, благодаря которому у этого тела образовалась теоретическая голова. В течение этих 10 лет в гештальт-терапии в Росси было много радостных событий, были и драматические, но гештальт-терапия жила и развивалась, были программы Томаса Бонгарда, Сержа Жинжера, Фриды Шарп, Йоргана и Евы Ферхлад, Боба Резника. Наше гештальт сообщество получило много тепла и поддержки от наших зарубежных коллег, благодаря этому и мы имеем возможность оказывать поддержку дальнейшему развитию гештальт-терапии.

В этом году наконец издана на русском языке первая теоретическая книга по гештальт-терапии «Эго, голод и агрессия» Ф. Перлза. Наконец все заинтересованные люди смогут ознакомиться с теорией ментального метаболизма, определяющего отношения организм - окружающая среда, обнаружить не только различия гештальт-терапии и психоанализа, но и глубокую связь этих направлений.

В этом сборнике мы публикуем перевод знаменитой работы Бейссера «Теория парадоксального изменения», самой цитируемой работы по гештальт-терапии, главу из «Введения в гештальт-терапию» Гари Йонтефа и Джима Симкина, в которой обозначены основные отличительные признаки гештальт-терапии как важного направления в современной психотерапии. Этими материалами мы продолжаем теоретическое направление, которое было представлено в нашем журнале статьями Ж.-М. Робина, Р. Резника, Д. Хломова. Следующие две работы посвящены обозначению границ между гештальт-терапией и смежными областями: психоанализом и экзистенциальной психотерапией, это работы В. Филипенко и Е. Мазур. Тема нарциссизма всегда присутствует в нашем журнале, и на этот раз она представлена статьей Е. Калитеевской. Теме супервизии посвящена статья Е.Бай-Балаевой. Феноменологическая составляющая гештальт-терапии представлена в статьях М. Андреевой и Т. Сидоровой, посвященных конкретным терапевтическим случаям, и в статье Е. Петровой и В. Маткова, посвященной работы с тревогой.

Хочется выразить благодарность тем, кто принимал участие в подготовке этого сборника к выпуску: Денису Хломову, Маше Андреевой и Марине Соколенке. Спасибо.

Будем надеяться, что вы получите удовольствие от этого выпуска Гештальт-2001,

Главный редактор Даниил Хломов.

^ ПАРАДОКСАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ ИЗМЕНЕНИЙ

Эта короткая статья "Парадоксальная теория изменений", исключая работы самого Фредерика Перлза, относится к источникам, наиболее часто цитируемым в литературе по гештальт-терапии. Впервые она была опубликована в 1970 году в книге Фэджена и Шеферд "Гештальт-терапия сегодня" (Harper Colophon Book)

Почти полвека, главную часть своей профессиональной жизни в психотерапии, Фредерик Перлз провел в конфликте с академической психиатрической и психологической общественностью. Он бескомпромиссно трудился в своем собственном направлении, которое часто вступало в схватки с представителями принятых и умеренных взглядов. В последние несколько лет, однако, Перлз и его гештальт-терапия обнаружили неожиданную гармонию с весьма большим сегментом поля, включающего теорию психического здоровья и профессиональную психотерапевтическую практику. Эти изменения произошли не потому, что Перлз модифицировал свою позицию, хотя его работа и претерпела некоторую трансформацию, но из-за того, что направления и положения этого поля придвинулись ближе к нему и его работе.

В конфликте Перлза с существующим порядком вещей содержатся семена его теории изменений. Он не описывал специально эту теорию, но она находится в основе большинства из его работ и подразумевается в практике техник гештальт-терапии. Я буду называть ее парадоксальной теорией изменений по причинам, которые далее станут очевидными. Говоря кратко, она состоит в том, что изменение происходит тогда, когда человек становится тем, кем он есть, а не тогда, когда он старается быть тем, кем не является. Изменения не возникают посредством принудительной попытки самого индивида или другого человека изменить его, но они происходят, если тот находит время и силы быть тем, кем он есть - полностью отождествить себя с тем, что происходит с ним в настоящем. Отрицая какую-то особую роль агента изменений, мы делаем возможными осмысленные и регулярные изменения.

Гештальт-терапевт отвергает за собой роль "делателя изменений" ("changer"), его стратегией является поощрять и даже настаивать на том, что пациент есть там, где он есть, и кем он есть. Он полагает, что изменение не возникает благодаря "старанию", принуждению, убеждению или посредством инсайта, интерпретации или других аналогичных средств. Оно появляется скорее всего, если пациент, по крайней мере, на мгновение отказывается от того, кем бы он хотел стать и пытается быть тем, кем он есть. Данное предположение основано на том, что человек должен стоять в каком-то одном месте и иметь надежную опору, без которой двигаться дальше трудно или совсем невозможно.

Приходящий к терапевту и стремящийся к изменениям человек, находится в конфликте, по крайней мере, с двумя деликатными интрапсихическими образованиями. Он постоянно мечется между тем, кем он "должен быть", и тем, кем он думает, он "является", так никогда до конца ни с одним из них ни отождествившись. Гештальт-терапевт просит пациента целиком идентифицировать себя с соответствующими ролями, в каждый, момент времени с только одной из них. И с какой бы роли пациент ни начал, вскоре он переходит к другой. Таким образом, гештальт-терапевт просто поощряет его быть в настоящем тем, кем он есть.

Пациент приходит к терапевту потому, что хочет, чтобы его изменили. Многие терапевты считают эту цель вполне закономерной и используют различные средства, чтобы изменить его, демонстрируя то, что Перлз называет дихотомией между "собакой сверху" и «собакой снизу". Терапевт, который, в основном, занят поиском средств, как помочь пациенту, пусть даже его целью и является равенство в терапевтических отношениях, отказывается от паритетной позиции и становится всезнающим экспертом, оставляя пациенту роль беспомощной личности. Гештальт-терапевт полагает, что дихотомия между "собакой сверху" и «собакой снизу" уже существует внутри пациента, когда одна его часть безуспешно старается изменить другую. Поэтому терапевту следует избегать принимать на себя одну из этих ролей. И он стремится избежать этой ловушки, поощряя пациента временно отождествиться с каждой из них и принять обе как свои собственные.

Аналитический терапевт в отличие от этого использует для достижения инсайта, который в свою очередь может вести к изменению, такие средства как сновидения, свободные ассоциации, перенос и интерпретацию. Бихевиоральный терапевт награждает или наказывает поведение пациента с тем, чтобы его модифицировать. Гештальт-терапевт стремится поощрить пациента к идентификации с тем, что он испытывает в данный момент. Вслед за Прустом он полагает: "Для того, чтобы исцелить страдание, человек должен пережить его целиком"

Далее гештальт-терапевт считает, что естественным состоянием человека является уникальное целостное бытие - не фрагментированное на две или более противостоящие части. В таком естественном состоянии происходят постоянные изменения, основанные на динамическом взаимодействии между личностью и окружающей средой.

В свое время Кардинер сделал важное наблюдение, что, развивая свою структурную теорию защитных механизмов, Фрейд изменил процессы на структуры (например, отрицающий на отрицание). В отличие от этого гештальт-терапевт рассматривает изменение как возможность, появляющуюся при возникновении противоположности, которая существует, если структуры превращаются в процессы. Когда появляется такая возможность, человек становится открытым к обмену со своим окружением.

Если отчужденные фрагментарные части в человеке становятся (take on) особыми отдельными ролями, гештальт-терапевт поощряет общение между ними; например, он может в самом деле попросить их поговорить друг с другом. Если пациент высказывает возражения или блокирует просьбу, то терапевт просто предлагает ему полностью отождествиться с возражением или блоком. Опыт показывает, что интеграция наступает, когда пациент идентифицирует себя с отчужденными фрагментами. Таким образом, будучи полностью тем, кем он есть, человек, оказывается, может стать и еще кем-то.

Терапевт как таковой является человеком, который специально не ищет изменений, а стремится быть тем, кем он есть. Поэтому усилия пациента приспособить его к одному из своих стереотипов, таких как помощник или «собака сверху», вызывает конфликт между ними. И окончательная цель достигается, если каждый оказывается собой, и одновременно может поддерживать близкий контакт с другим. В свою очередь терапевт также двигается к изменениям, когда ищет путей, как оставаться самим собой в контакте с другим человеком. Этот вид обоюдного взаимодействия ведет к появлению существенной возможности - терапевт может быть наиболее эффективным, если способен к максимальным изменениям, когда он открыт им, то, скорее всего, у него есть шанс оказать максимальное воздействие на пациента.

Что же случилось в прошедшие полвека, что сделало эту теорию изменений, подразумеваемую в работах Перлза, приемлемой, современной и ценной? Установки Перлза не претерпели изменений, изменилось общество. В первый раз в истории человечества индивид оказался в положении, когда он должен быть в состоянии приспосабливаться не к одному, а серии изменяющихся порядков вещей, В первый раз в истории человечества, продолжительность индивидуального жизненного цикла стала большей, чем время, необходимое, чтобы совершились важные социальные и культурные изменения. Более того, скорость, с которой эти изменения происходят, продолжает увеличиваться.

Те терапевты, которые отправляются в прошлое и в индивидуальную историю пациента, поступают так из-за предположения, что, если он однажды разрешит сложности, связанные с травматическим личным событием (обычно относящимся к младенчеству или детству), то будет навсегда готов иметь дело с миром; миру при этом приписывается стабильность и порядок. Сегодня, однако, одной из самых насущных является проблема: где в отношении к меняющеюся обществу находится человек. Сталкиваясь с плюралистической, многомерной меняющейся системой, ему остается рассчитывать на свои собственные силы в смысле обретения стабильности. Более того, он должен искать путь, который позволит ему двигаться динамично и гибко в соответствии с велениями времени, и одновременно сохранять в себе некоторый центральный гироскоп, который руководит им. Он больше не может поддерживать этот баланс, пользуясь устаревшими идеологиями, ему целует руководствоваться ясной или подразумеваемой теорией изменений. Целью терапии становится не столько развитие хорошего и крепкого характера, сколько возможности двигаться со временем и одновременно поддерживать некоторую индивидуальную стабильность.

В дополнение к социальным изменениям, которые поставили потребности современного человека лицом к лицу с теорией изменений, упрямство и нежелание Перлза быть тем, кем он не разрешал себе быть, оказались в распоряжении общества, когда оно оказалось готовым для них. Перлз должен был быть тем, кем он был, несмотря или, возможно, даже благодаря противостоянию обществу. Вместе с тем, на своем жизненном пути он смог интегрироваться с множеством профессиональных направлений в его поле, таким же образом, как индивид может отождествиться с своими отчужденными частями посредством эффективной терапии.

Сейчас поле заботы в психиатрии распространилось за пределы индивида, поскольку стало очевидным, что самым ключевым вопросом является развитие общества, которое бы поддерживало индивида в его индивидуальности. Я полагаю, что та же самая очерченная здесь теория изменений применима и к социальным системам: регулярные изменения в них происходят в направлении интеграции и холизма; и далее, главная функция агента социальных изменений состоит в работе с организацией и внутри ее с тем, чтобы она могла меняться соответственно изменению динамического равновесия внутри и вне ее. Для этого необходимо, чтобы система начала осознавать внутренние и внешние отчужденные фрагменты с тем, чтобы вносить их в свою главную функциональную активность, используя процессы, похожие на отождествление у человека. Это, во-первых, осознание, что внутри системы существуют отчужденные фрагменты; далее этот фрагмент рассматривается как закономерный продукт развития определенной функциональной потребности, затем его недвусмысленно и взвешенно мобилизуют и предоставляют возможность действовать в качестве ясной силы. Это, в свою очередь, ведет к коммуникации с другими субсистемами и облегчает интегративное, гармоническое развитие всей системы в целом.

Учитывая, что изменения нарастают в экспоненциальной зависимости, ключевым вопросом для выживания человечества становится обнаружение точного метода исследования социальных изменений. Теория изменений предлагает искать его корни в психотерапии. Этот метод получил развитие в результате изучения диадических терапевтических отношений. Однако, можно предположить, что те же принципы подходят и к социальным изменениям, и процесс индивидуальных изменений является микрокосмом процесса социальных сдвигов. Отчаявшиеся, дезинтегрированные и воинственные стихии представляют сегодня основную угрозу для общества, как, впрочем, и для индивида. Разделение человечества на фрагменты - стариков, молодежь, богатеев, бедняков, белых, черных, ученых, обслугу и т.д., - каждый из которых отделен от других возрастными, географическими или социальными преградами, является угрозой его выживанию. Мы должны найти пути соприкосновения этих разделенных фрагментов друг с другом на уровне участия, интеграции внутри системы или систем между собой.

Парадоксальная теория социальных изменений, предложенная здесь. основана на стратегиях развитых Перлзом в его гештальт-терапии. Они применимы по мнению автора к обществу, организациям, социальному развитию и другим процессам изменений, характерных для демократических политических рамок.

Пер. А.Моховикова

^ СЛУЧАЙ О ТОМ, КАК СТАТЬ ПОСЛУШНЫМ*

Это эссе в 1996 году получило награду круглого стола писателей Калифорнии. Его автор, Рут Ламберт является гештальт-терапевтом, она училась вместе с Арнольдом Бейссером в Институте Гештальт-терапии в Лос-Анджелесе. Поскольку д-р Бейссер является вдохновителем этого эссе, нам показалось, что оно могло бы следовать за его статьей "Парадоксальная теория изменений".

^ Джо Уисонг

Редактор "Гештальт-журнача"

Не следуй послушно в тот мрак кромешной ночи,

Старость должна пылать и ярится на исходе дня;

Пошли гнев и ярость умирающему свету.

Я впервые прочла строчки Дилана Томаса, обращенные к умирающему отцу, когда была подростком, и, помню, что кричала, что есть мочи, собирая воедино любые слова родного языка, приходившие в голову - "ДА!".

Как был он прав, думала я, требуя бороться до самого конца. Это и есть путь, который будет моим, когда придет мое время, это путь который следует иметь каждому.

А теперь у меня есть несколько (совсем немного) лет, чтобы поразмышлять над этим. Хотя сейчас с приходом "почтенного возраста" не столь отдаленная конечность, горение и неистовая ярость становятся все менее привлекательными.

На моем седьмом десятке, побывав близко со многими людьми различного возраста, которые глядели и утили в "тот мрак кромешной ночи", я едва сдерживаюсь от многократных восклицаний: "Да пошли вы все к черту!".

Вероятно, гневная поза служила поддержкой Томасу как сыну. Психотерапевт во мне думает: "Существует один способ избежать боли утраты - сосредоточиться на том, как тот, кого вы теряете, должен вести себя". И если мы отказываемся принять смерть родителей, мы можем, подобно Вуди Аллену, лелеять секрет, лукавое желание, что, хотя "каждый умирает, я надеюсь, что в моем случае будет сделано исключение".

Но как чувствовал бы себя Томас в этом случае в качестве отца? Мы не относимся к числу посвященных в это знание.

Мой собственный отец скончаются неожиданно во сне, когда мне исполнилось девять лет. Какая-то часть во мне, по-видимому, чувствовала себя разгневанной и преданной, но в свои девять я была не в состоянии выразить свое горе, не говоря уже о ярости. И уже никогда ни узнаю, чем это было для него.

В последствие я пережила смерти бабушки, когда ей было за восемьдесят, матери на восьмом десятке, друзей, коллег и учителей в середине их жизни и молодых клиентов, жестоко отмеченных СПИДом и раком. Большую часть времени я отчаянно хотела, чтобы человек жил и не умирал, однако я стала очень внимательной к тому, чтобы не добавлять ничего от своих собственных нужд к бремени, отягощающему умирающего человека, и дарить ему только безусловную любящую поддержку.

Я пришла к убеждению, что подтверждение жизни не является чем-то не конгруэнтным с принятием своего неизбежного конца; что инстинкт, направленный на выживание, не является несовместимым с окончательным, неохотным согласием с уходом. "Хорошая смерть" может и представляет собой раритет, но никак не является оксюмороном.

Этот кажущийся парадокс мне помогла понять работа и пример одного из последних гештальт-терапевтов, моего учителя, доктора медицины Арнольда Бейссера.

Арни было 25, когда в 1950 году недавно закончившего медицинскую школу офицера запаса военно-морских сил и чемпиона по теннису поразил полиомиелит, парализовавший его ниже шеи. Однако он продолжал идти к семейной жизни, заниматься своей профессиональной карьерой и оказывать влияние на бесчисленных пациентов, студентов и коллег своей мудростью и человечностью. В 1970 году в изящно сжатой "Парадоксальной теории изменений" он высказал интригующую мысль, что самый быстрый путь к изменениям, обеспечивающим рост, идет не через усилия (ваши собственные или других людей), а посредством полного принятия, что за человек находится в нас.

Наши метафоры для здоровья и выживания оказываются теми же самыми, что для поля боя или поглощенного конкуренцией мира бизнеса и спорта. Мы "выигрываем" или "проигрываем". У нас есть "оружие", чтобы "сразиться" с раком. Наши некрологи ежедневно сообщают о павших бойцах, которые "потерпели поражение после длительной борьбы с. ". Мы аплодируем тем, кто "успешно" выздоровел и называем их "звездами".

Как долго мы будем считать, что все эти события находятся в нашей власти, что мы в состоянии контролировать их, если только приложим усилия. А затем закроемся от нахлынувшей боли и скорби, если родится ребенок с уродствами, или семья погибнет в авиакатастрофе. В чем-то, по-видимому, была и их ответственность. И если мы только приложим усилия для приобретения сверхсмертельного "оружия", изгоняющего трагедию, произнеся правильные заклинания, то избежим сходной участи.

Неужели вместо оружия у нас нет средств, помогающих исцелиться, прожить нашу жизнь с максимальной полнотой?

Несколько лет тому назад я участвовала в мастерской по использованию визуализации для лечения опухолей - техники, предложенной доктором медицины Карлом Саймонтоном и его коллегами. В ходе работы предлагалось представлять себе танки, расплющивающие раковые клетки, пушки, уничтожающие их и т.д. Когда несколько женщин, включая и меня, запротестовали против воинственных метафор, нам сообщили, что наша реакция является функцией женского сопротивления в отношении принятия собственного гнева.

Однако у нас не было никаких проблем, что касалось принятия и выражения гнева. Помня о некоторых исследованиях, показавших, что мышечное расслабление, вызванное мягким заботливым воображением, расширяет способности иммунной системы, а обратный эффект оказывается справедливым для провоцирующей напряжение враждебной визуализации, мы предложили ряд альтернативных изображений:

«Это сад, в котором вместе растут чудесные цветы и ядовитые сорняки. Мы поливаем цветы и удобряем землю. Мы выкапываем сорняки и распыляем химикалии (не столь сильные, чтобы повредить цветам), но, главным образом, мы заботимся о цветах, наблюдаем за ними среди массы сорной травы и следим садом».

В другой визуализации злокачественные клетки предлагалось увидеть как агрессивные пули. Используя «разбитую запись» техники самоутверждения, мы снова и снова повторяли послание: «Нет, вам никак не попасть. конечно, вы очень хотите, но это не позволено. дверь очень прочная, прострелить ее не получится. замки невероятно крепкие. чтобы вы не сделали, вам не удастся проникнуть. Прекратите это".

В конечном счете раковые клетки убирались вон недовольно ворча: "Мы только теряем время. Давайте исчезнем".

По всей видимости, Арнольду Бейссеру никогда не была свойственна воинственность (embattled). Он никогда не относился с ненавистью к своей инвалидности или угрозе смерти, а поскольку ненависть является обязательной составной частью военного дела, он избегал участвовать в войне. Впоследствии он подвергнулся предписанной ему интенсивной физической терапии, которая по иронии судьбы оказалась не только неэффективной, но и нанесла вред.

Так «потерпел ли он поражение» в своих усилиях выздороветь? Любой, кто знает его или читал его замечательную книгу 1970 года «Полет без крыльев», понимает абсурдность подобного утверждения. Означает ли его смерть в возрасте 60 лет, что он «потерпел поражение в своей долгой борьбе с полиомиелитом». Звучит еще более нелепо. Его жизнь была ответом инвалидности и потерям, который вдохновляет нас. Он поднялся над трагическими обстоятельствами, став послушным.

Является ли долговечность тем, к чему мы все стремимся? Восхищаемся ли мы розой меньше оттого, что она не живет так долго, как дуб?

Молитва Анонимных Алкоголиков просит о мужестве изменить то, что может быть изменено, о безмятежности принять то, что я не могу изменить, и о мудрости отличать первое от второго. Достижение мудрости вне всяких сомнений является одной из наиболее ценных и важных жизненных целей.

Примирение с нашим отношением по достижении почтенного возраста к облысению, косметической хирургии, изменениям фигуры, пересадке бедер, контактным линзам и т.д. - и, само собой разумеется, смерти - является существенным для безмятежности.

Мы можем, я уверена, дорожить жизнью, без устали работать, чтобы находить исцеляющие средства, облегчающие страдание, и краситься губной помадой, в тоже время признавая истину и красоту слов Будды:

«Все, что имеет свое начало, имеет и конец. Творите свой мир с этой мыслью, и все будет хорошо".

^ Рут Ламперт - гештальт-терапевт, публицист и педагог, которая на протяжении более 25 лет работала с семьями и индивидами. Они опу6ликовала значительное число статей, глав в антологиях и аудиокассет, также заметок в журналах и газетах, включая юмористические эссе, обзоры книг и описания истории семей. Ее эссе "Случай стать послушным" получило в 1996 году награду круглого стола писателей Калифорнии. В настоящее время она заканчивает свою книгу "Гештальт-терапия глазами ребенка" и работает над профилями женщин в исполнительском искусстве и литературе. Она была приватным профессором школы образования и психологии Университета Пеппердайн, также преподавала в Университетах Нортридж и Доминикс Хилз штата Калифорния и Университете Энтиок и провела более 100 мастерских в США и Европе, включая презентационную мастерскую на Всемирном конгрессе по психотерапии в Вене в 1996 году под названием "Гештальт-подход с детьми и их родителями". Сегодня она занимается частной практикой в Западном Лос-Анджелесе, где является одним основателей и директоров Центра усовершенствования в консультировании и тренинге, специализирующегося на тренингах служб в сфере образовательной психотерапии. Она является матерью четырех детей. Уилен, Лори, Ьрайана и Бетси - имеет пять внуков - Дилана, Остин, Телию, Алекса и Джозефа - и живет в Калвер Сити, штат Катфорния, вместе со своим .мужем. Тони Меролдой.

* Название эссе по-английски звучит как «Case of Going Gentle» и является антитезой последующему эпиграфу из американского поэта Дилана Томаса и стержневой метафорой дальнейшего содержания. Перевод «going gentle» на русский язык не является однозначным и допускает ряд возможностей - «стать послушным, смиренным, покорным, безмятежным». Все эти слова имеют ряд побочных коннотаций в русскоязычном дискурсе. Нами выбран первый вариант — «стать послушным», означающий умение слушать жизнь в ее самых трагических обстоятельствах и от этого становится послушным, т.е. принимающим реальность (Прим. пер.)

Пер. А.Моховикова

^ ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИЯ: ВВЕДЕНИЕ

Представляет собой вводную главу монографии "Осознавание, диалог и процесс в терапии", опубликованной в издательстве The Gestalt Journal Press в 1993 году.

^ От автора. Эта статья, написанная в соавторстве с Джимом Симкином в 1981, по видимому, является лучшим обобщающим введением в гештальт- терапию, из написанных мною. Вначале оно появилось как глава о гештальт-терапии в книге "Современные течения в психотерапии" (Corsini and Wedling, 4-е издание) в 1989 году. В настоящей монографии оно опубликовано с любезного согласия издателя (F.E.Peacock, Publishers, Inc. of Itasca, Illinois) и является слегка переработанным вариантом главы, написанной Джимом Симкином и мною для третьего издания книги "Современные течения в психотерапии", увидевшей свет в 1984 году.

Вариант 1984 года представляет собой полностью переработанную версию главы, написанную Джимом для второго издания "Современных течений в психотерапии". Исправления, которые я сделал для издания 1989 года, являлись небольшими и были сделаны уже после смерти Джима.