Определяющая характеристика произведения искусства
- Ну что, к «дяде Тому»? – спросил Стас в качестве пожелания доброго утра, как только они проснулись на следующий день после проводов.
- Пожалуй, да… – задумчиво ответила Ира. – Если честно, я что-то несколько побаиваюсь… Точнее, не побаиваюсь, а чувствую себя как-то не особо уютно.
- Неужели ты ожидала, что будешь чувствовать себя как-то иначе?
Ира лишь усмехнулась. После откровений Блэйза, у «дяди Тома» они больше не появлялись, но договоренность отправиться туда сразу же, как разъедутся гости, существовала с того самого дня.
- Ира, расслабься! Я чувствую себя точно так же как и ты. К тому же, не думаю, что Блэйз испытывает нечто принципиально иное. Просто тогда, в твоем Свете, каждый из нас стал свидетелем внутреннего мира друг друга. И не просто свидетелем. Каждый из нас пережил внутренний мир друг друга. А такие вещи, само собой, не проходят бесследно.
- Я понимаю, – улыбнулась Ира.
- Пожалуй, да, – ответила Ира теперь совсем другим тоном.
Блэйз спрыгнул со сцены, едва завидев их, и понесся навстречу сломя голову. Широко раскинув руки, он обнял их обоих и уткнулся лбом в границу между их телами.
- *Guys! I missed you so much! Yet, I was so afraid. I was afraid that you'd never come again. I was afraid to meet you again. I was afraid… Doesn't matter. Now, I'm dreadfully glad to see you! I'm so happy that you're back! Follow me!*
Блэйз высвободил их из своих объятий, схватил за руки и поволок на сцену.
Самым краешком внимания Ира констатировала, что состав музыкантов на сцене несколько раз менялся. Терри, Брэд, Джастин и Римус по очереди то уходили, то возвращались, но так, что целый день ансамбль неизменно представлял собой квинтет. Не считая ее саму, разумеется. За весь день Стас и Блэйз, как и она, не покинули сцену ни разу. Однако все эти наблюдения ну никак не могли похвастаться стопроцентной точностью, потому что сама Ира бо́льшую часть времени пребывала в состоянии глубокого транса. Настолько глубокого, что, когда в очередной раз слегка приблизилась к его поверхности, далеко не сразу поняла, что же происходит. А происходило следующее:
На сцене, кроме нее, никого не было. Стас и Блэйз сидели, беседуя, за одним из столиков абсолютно пустого зала. Только в этот момент Ира обнаружила, что музыка, которую она слышала, звучит в ней, а снаружи гробовую тишину нарушают лишь два приглушенных мужских голоса.
- А где все? – поинтересовалась Ира, обнаружив, что слегка подзабыла, как разговаривать.
Блэйз и Стас дружно вздрогнули от неожиданности и повернулись к ней. Стас, вместо ответа на дурацкий вопрос, спросил:
- У тебя, чисто случайно, нет ощущения, что ты умираешь с голоду?
Желудок моментально сообщил, что если в него сегодня что и попадало, то только лишь капельки воды, которые могло занести туда ненароком во время утренней чистки зубов, но даже в этом он не был полностью уверен. Собираясь к «дяде Тому», Ира со Стасом даже кофе не выпили.
- Вы уже поели? – глотая слюну, осведомилась Ира.
- Не успели. Тут уже часа полтора, как ничем не кормят, – усмехнулся Стас.
- Так что ж вы меня раньше не выдернули? – почувствовала себя виноватой Ира, спешно поднимаясь.
- Я тебе уже не раз говорил, что не могу делать того, чего ты не хочешь. Оказалось, что не только я. У Блэйза тоже не получилось. Так что вот, сидим и терпеливо ждем, когда ты вынырнешь.
- Прошу прощенья! Я не хотела! – проснувшаяся совесть с повышенным энтузиазмом принялась за угрызения.
- Вот именно! – усмехнулся Стас.
Ира бегом отволокла свою графическую экипировку в шкафчик, а когда вернулась, Стас уже закончил пересказывать Блэйзу на английском их диалог, и они с ним вовсю обсуждали проблемы утоления голода посреди ночи. Блэйз, по всей видимости, предлагал воспользоваться услугами какой-то фирмы, обеспечивающей хлебом насущным в виде пиццы и чего-то в том же роде в любое время суток. Стас явно не испытывал особого восторга от такой перспективы, но уже находился на грани готовности смириться с неизбежностью.
- Стас, – вмешалась Ира в продовольственные прения, – стараниями Нади с Татьяной Николаевной у меня холодильник того и гляди треснет. Давай я сбегаю и принесу чего-нибудь сюда!
- Кстати, идея! – оживился Стас. – Только сбегаю я, а не ты, а вы с Блэйзом идите к нему.
Далее он перешел на английский и, судя по периодически проскальзывающим *«plates, spoons, forks, knives»* , выяснял посудный ассортимент, который придется восполнить, учитывая особенности быта Блэйза. Под разговор они вышли на улицу, и пока Блэйз запирал входную дверь, Стас исчез. Обнаружив его отсутствие, остатки транса в то же мгновение слетели с Иры, как осенние листья под шкальным ветром. Блэйз вытащил ключ из замочной скважины и повернулся к ней, тут же заметив смену ее настроения. Он улыбнулся:
- *Are you afraid of me? Don't be! What happened between us was necessary; otherwise, it would've never happened, and it will never happen. I'll never allow myself such things toward you. So don’t be afraid. Let’s go!*
Едва зайдя в свое обиталище, Блэйз тут же соорудил Ире «табурет» из книг, журналов и нот и принялся исполнять нечто странное, вызывающее ассоциации с чем-то вроде ритуального танца. Он скакал по комнате, то и дело подбрасывая вверх охапки застилающего пол бедлама.
- *What are you doing? – в конце концов, спросил Ира удивленно.*
- *I'm looking for my microwave oven, – будничным голосом ответил он.*
- *What? – не поняла Ира.*
- *It is something like a box, in which you can reheat your meal. Understand?*
- *It must be somewhere, but I do't know where exactly. I used it last time long ago.*
Ира окинула взглядом комнату.
- *Look over there! – предложила она, указывая в один из углов.*
Блэйз тут же перепрыгнул в указанном направлении и попытался подбросить вверх очередную охапку, но тут же наткнулся на что-то явно более громоздкое и плотное, чем то, что попадалось ему под руки до сих пор.
- *Wow! How did you guess? – радостно воскликнул он, извлекая из-под завалов микроволновку.*
- *That pile was the biggest one.*
В момент радостного вопля Блэйза на пороге появился Стас с двумя внушительными целлофановыми пакетами.
- *What's going on? – поинтересовался он.*
- *Ira found my microwave.*
- *Yeah! To find here whatever you seek is a remarkable feat indeed! – усмехнулся Стас, пытаясь определить наиболее подходящее место для разгрузки пакетов.*
- *Here! – Блэйз расстелил посреди комнаты прямо на груды бедлама большой кусок полиэтиленовой пленки.*
Ира про себя отметила, что при использовании сего приспособления на пикниках в условиях полудикой природы, поверхность получалась, как правило, гораздо ровнее, независимо от особенностей рельефа местности.
Подготовка к ликвидации недочета, допущенного в режиме питания, прошла под приколы по поводу особенностей жизненного уклада Блэйза, а само заполнение желудков первые минут пять-десять сопровождалось лишь аккомпанементом стука ложек и вилок с ножами о тарелки. Как только угроза голодной смерти перестала представлять собой реальную опасность, Блэйз прервал молчание.
- *So, Stas, when you told us about the soundtrack, that was just a lot of trash. Now, I'd like to get some more precise information. Is it possible?*
- *Sure, – ответил Стас и посмотрел на Иру.*
- Я на русском, хорошо?
- Как тебе удобней.
- Блэйз, в ту нашу встречу, благодаря тебе, я разом поняла всё, но в то же самое время, перестала понимать вообще хоть что-то. Так что, сейчас я просто попытаюсь изложить тебе существовавшую на тот момент концепцию, ну а дальше… – Ира замолчала, подбирая слова.
Воспользовавшись паузой, Стас перевел Блэйзу уже сказанное.
- *Ira, don’t worry! Just begin! This is the only thing that really matters!*
- *Okay!* – Ира улыбнулась ему. – В прошлый раз я достаточно рассказала о настроении; о подключениях к миру, которые напрямую зависят от настроения, и в то же самое время, настроение напрямую зависит от них; об убеждениях, которые являются установками по умолчанию, определяющими человеческое настроение как таковое в целом; и о многом другом. Я не буду сейчас повторяться, но все это имеет отношение к концепции игры.
Цель игры: произвести смену установок по умолчанию. Способ, предложенный программистом – главным разработчиком игры: на первых уровнях внедрить принципиально иные установки по умолчанию с помощью ситуаций в корне чуждых обычной человеческой жизни; на средних уровнях – закрепить их с помощью ситуаций не совсем традиционных, но более знакомых в повседневности; а на заключительных уровнях – предложить решить целиком и полностью стандартные ситуации с помощью применения новых установок по умолчанию.
В процессе обсуждения этого способа, Стас особо подчеркнул, что главная сложность состоит именно в составлении набора принципиально иных установок по умолчанию, поскольку то, что может быть предложено, способно работать далеко не на всех. То есть, способно работать лишь на единицы, так как лишь единицы имеют изначальное подключение к миру, дающее возможность принять эти установки именно как установки, а не как формальную информацию.
Когда я сама столкнулась с этими установками, то есть, с иным способом восприятия привычного мира, меня это вывело на особое значение чистого искусства как средства изменения подключения к миру.
«…особое значение чистого искусствакак средства изменения подключения к миру»художник: Айдан Угур Унал (Турция) *«Agartha»* (фрагмент)
Компьютерная игра как таковая ну никак не может быть произведением чистого искусства. Однако Стас обратил мое внимание на то, что хоть компьютерная игра и не может быть произведением чистого искусства именно как целое, ее составляющие – графика и музыка – сами по себе вполне могут быть именно произведениями чистого искусства. Именно поэтому мы решили подойти к созданию графической концепции игры и саундтрека как к созданию самостоятельных произведений чистого искусства.
- *A brilliant idea, – сделал заключение Блэйз, выслушав перевод Стаса. – So, what troubles you?*
Ира горько усмехнулась.
- «Мир – это произведение искусства, а не техническое устройство». С одной стороны, это разом ответило на все мои вопросы, а с другой – полностью выбило почву из-под ног. А потом… Блэйз, практически все время с того разговора я провела в лоне научной дискуссии… – Ира задумалась.
Стас перевел сказанное Ирой и со своей стороны рассказал о научных диспутах, слушателями которых им пришлось быть на всем протяжении новогодне-рождественских каникул.
- *Ira, Stas told me that you have a very good education as an artist. That is, you studied many subjects concerning the laws of art. Everything has its laws and rules. The art has them too.*
- Да… это так… но… – проговорила Ира, не выходя из задумчивости.
- *The laws and rules determine the work of everything, but at the same time, the laws and rules are unable to explain the work itself. For example, music. The laws of harmony. Like you, I have a very good education – in my case as a musician. Therefore, I know the laws of harmony very well, and, naturally, I can use them, and I use them, knowing very well what result I'll get in each case. But it's the result of sounding of a certain composition. That is, I know the result of sounding of the composition, and at the same time, I know nothing about its influence even upon myself, never mind upon those who listen to my music. Understand?*
*«…I know nothing about its influence even upon me,never mind upon those who listen to my music»* художник: Лилия Лазарске (Литва)
Ира лишь сосредоточено смотрела на Блэйза. Стас попытался перевести ей сказанное, но она остановила его:
- Не нужно… Я всё поняла… Просто…
- *Ira, it seems to me I know your predicament. You see, when someone compares a technical device with a work of art, they mean that the given technical device is beautiful, that it's perfect, that it arouses aesthetic pleasure. Right? But in fact, they equate a work of art with a technical device, trying to find its specific purpose in beauty, perfection, and aesthetic pleasure. But beauty, perfection, and aesthetic pleasure are not the specific purpose of a work of art because a work of art has no specific purpose in principle.*
- Действительно… – усмехнулась Ира. – Как только нечто называют произведением искусства или сравнивают с произведением искусства, сознание тут же автоматически начинает искать красоту, совершенство и эстетическое наслаждение в качестве главных признаков произведения искусства, отличающих его от… Собственно, а от чего? Безусловно, человек далеко не всё стремится сделать красивым, совершенным и доставляющим эстетическое наслаждение, но всё же! Безусловно, нельзя назвать произведением искусства то, что некрасиво, несовершенно и не вызывает эстетического наслаждения, но всё же не это определяющие качества произведения искусства…
Ира снова задумалась. Стас перевел Блэйзу то, что она сказала.
- *Exactly! – воскликнул Блэйз. – Every creation should be beautiful, perfect, and arousing aesthetic pleasure. Yes! It is not so in all cases. Nevertheless, it's not the reason to regard beauty, perfection, and the ability to arouse aesthetic pleasure as distinctive characteristics of a work of art. That is, the special attitude toward a work of art is not based on these features. Try to comprehend this! Try to adopt this!*
- Да уж… – снова усмехнулась Ира. – Установка по умолчанию: искусство – это красота, совершенство и эстетическое наслаждение. Притом, похоже, установлена она в каждой хромосоме! В каждом гене! Красотой и совершенством может быть всё, что угодно, и должно быть всё, что угодно, а вот определяющий признак произведения искусства… – Ира замолчала, не окончив фразы.
«…а вот определяющий признак произведения искусства…»художник: Бамбанг Видарсоно (Индонезия) *«Wild Roses»*
- *…the absence of a specific purpose, – понял ее без перевода Блэйз. – But instead of the specific purpose, there is something mysterious and miraculous. That thing has no name. That thing has no explanation. Even to sense that thing is utmost difficult. But when you become able to discern it, everything changes, – некоторое время Блэйз многозначительно смотрел на нее. – I'm going to reveal to you a secret. Every technical device is a work of art in a certain sense. Not because it's beautiful and perfect, but… When you learn to discern what a work of art has instead of a specific purpose, you'll be able to find that thing in technical devices. You'll be able to use technical devices according to their specific purpose and at the same time, to use them as a work of art. And then… – Блэйз посмотрел на нее с оттенком загадочности. – Then you'll turn into an enchantress.*
- *Blaise, can you do that? – спросила Ира.*
- *No. I just know about the possibility. But I'm nothing next to you.*
- *Blaise, I don’t have a whole range of abilities you have.*
- *As a human – yes. But it concerns what is beyond human limits.*
*«…it concerns what is beyond human limits»* художник: Арлетт Ганьон (Канада)
Сквозь шквал практически невербальных мыслей, Ира смутно констатировала, что Блэйз больше не смотрит на нее многозначительным взглядом, а выясняет у Стаса, на какой стадии находится работа над игрой.
- *Stas, I'd like to participate. You don't have to pay me for that. It's my purely personal interest.*
- *You do participate already.*
- *Yeah! But I crave for wider and deeper participation.*
Ира почувствовала на себе взгляд Стаса.
- *I have no objections, – тут же ответила она Блэйзу и повернулась к Стасу. – Стас, Блэйз знает о проходах?*
- По имеющимся у меня сведениям, не знает. Но с другой стороны, практически невозможно определить хотя бы с приблизительной точностью, что он знает, а что – нет.
- Собственно, это не так уж важно… Если и не знает, сие для него лишним не будет.
- Стас! Прекрати играть из меня начальника!
- Ира, в данный момент, здесь никто ни во что не играет.
Не дав Ире как-либо отреагировать на свое заявление, Стас обратился к Блэйзу.
Как выяснилось, Блэйз о проходах ничего не знал, но его реакция на откровения была практически такой же, как и у Оксаны. То есть, отреагировал он примерно так же, как если бы Стас ему сообщил, что на соседней улице открыли новую булочную.
- *Frankly speaking, – в легкой задумчивости проговорил Блэйз, – I don't have the slightest wish to get in Russia.*
- *Why not? – поинтересовался Стас.*
- *I visited it once. A too odd country.*
- *You were to Russia? – удивился Стас. – When?*
- *In nineteen seventy-eight.*
Стас, похоже, потерял дар речи.
- *When?! – в шоке переспросила Ира. По ее ощущениям, сформировавшимся под влиянием внешнего вида и стиля поведения Блэйза, в 1978 году он вполне мог бы родиться, но никак не в России побывать. – Blaise, excuse me, but how old are you?*
- *What?! – Ира уставилась на Блэйза.*
- *I know I look a bit younger than I really am.*
- *A bit younger?! Blaise! I thought you were much younger than me! I thought you were about twenty-five! Thirty at the most!*
- *You flatter me, Ira! Anyway, thank you. I see you do not believe me, but that's true. I remember you, Stas, when you were a child. Sometimes I played with Tom. An astonishing old man he was!*
- *Yes, – наконец обрел голос Стас. – He was an astonishing old man, – Стас пристально вглядывался в Блэйза. – So, that was you.*
- *Do you remember me?*
- *When I met you for the first time – or rather, I thought it was the first time – you reminded me of the stunning young musician I'd seen a few times playing with Tom. I always thought you only resembled him, and not by appearance only. If truth be told, the only thing that has changed in your appearance since then is your hair. At that time, you wore a short haircut.*
- *Right! I never thought you could remember me. For a white man – moreover a child – all Africans have one face. Besides, you saw me just a few times and for a very short while each.*
- *Blaise! I would've recognized you at once! But I can count the years, while you really look too young to suspect you were that stunning young musician from my childhood.*
Выяснение истинного возраста Блэйза произвело столь сильное впечатление, что дальнейшие переговоры по поводу степени и способов его участия в работе над игрой были отложены на более спокойное время. При этом Ира не могла понять, с чего это Стас испытывает явно гораздо большее потрясение, чем она сама.
- Стас! В конце концов, Женечке вообще две с половиной тысячи, и он ну никак на них не выглядит, – попыталась Ира вселить в него умиротворение, как только они вернулись в поющий дом.
- Да меня вовсе не это волнует! – усмехнулся Стас. – Я понять не могу, как я мог не узнать его тогда. Я, правда, действительно видел его всего несколько раз через довольно значительные промежутки времени и лишь почти мельком, однако даже в чисто человеческую память он умудрился врезаться довольно ярко. Когда я увидел его вновь, уже будучи взрослым, я, первым делом, подивился, как сильно он напоминает того парня – которым, как оказалось, он и был – и лишь затем понял, кто он вообще. Однако я вплоть до сегодняшнего дня ни разу не усомнился, что это – разные личности, хотя за прошедшие годы у него не изменилась ни внешность, ни манера держать себя, ни манера исполнения. Я очень хочу понять, зачем он это сделал.
- То есть, тебе не дает покоя *«specific purpose»* ?
«То есть, тебе не дает покоя "specific purpose"?»художник: Нина Расина (Россия)
Стас усмехнулся в полузадумчивости.
- Однако, это, похоже, ключ!
Развить тему не дал телефонный звонок:
- Сестренка, можно к вам? – спросил Максим без малого официально.
Ира глянула на Стаса. Тот кивнул.
Максим тут же появился сквозь прорванное пространство и, едва появившись, сказал:
- Ир, извини. Мне нужно поговорить со Стандрейчем наедине.
Ира машинально глянула на часы. Недавнее пребывание в другом часовом поясе рождало уверенность, что сейчас глубокая ночь, но, как оказалось, было только начало одиннадцатого.
- Извиняю. Говорите, – улыбнулась Ира, направившись в сторону выхода.
- Ира, что делать собираешься? – окликнул ее Стас.
- Ложись-ка лучше спать. Напоминаю: завтра рабочий день.
- Хорошо, – улыбнувшись, согласилась Ира.
Ира вновь увидела Стаса лишь на следующий вечер. Когда она проснулась утром, он уже уехал, а едва она зашла в домик с дыркой, как ее тут же выловил Миха. Дня два назад Зив и Лоренц прислали ему по электронке описания вариантов ситуаций первых уровней игры, которые…
- Ирина Борисовна! Я даже отдаленно не представляю, с какой стороны к этому подступиться! – одновременно в полном счастье и в полной растерянности сообщил ей Миха.
«…одновременно в полном счастьеи в полной растерянности…»художник: Вольфганг Кале (Германия)
В общем, весь день они с Михой провели у Иры дома в компании Зива и Лоренца, разбираясь с ситуациями, а заодно соотнося это все с графической и музыкальной концепциями.
- Мне на какое-то время неплохо бы уйти в подполье, – подвел вечером итог, пылающий жаждой творчества Миха.
- Если хочешь, можешь работать здесь, – предложила Ира.
- Можно. – в эйфории восторга воскликнуло трио человечьего, собачьего и кошачьего голосов.
- Естественно! Раз я предлагаю! – рассмеялась Ира.
- Эх! – в отчаянии посетовал Миха. – Я их не слышу!
- Если что, мы тебе писать будем, – промурлыкал ему Лоренц.
- Он сказал, что писать тебе будут, если что, – «перевела» Ира.
- Миша, английский знаешь?
Ира, Миха, Лоренц и Зив дружно повернули головы. На верхней ступеньке лестницы из цоколя стоял Стас.
- В компьютерных пределах, в общем-то, да, – ответил Миха.
Стас глянул на часы, прикинул разницу во времени и позвонил Блэйзу.
- Сейчас я тебе автора музыки приведу. Говорит он только на английском, но я почти уверен, что у него должно получиться слышать Зива и Лоренца. А поскольку с английским ты знаком, думаю, сработаетесь.
Стас спустился обратно в цоколь и довольно быстро появился вновь вместе с Блэйзом. По всей видимости, тот ждал его прямо у двери.
- *Is it really Russia? – весело поинтересовался Блэйз.*
- *If you expected me to bring you to Red Square, this is your own problem, – усмехнулся Стас.*
Несмотря на то, что Миха впал в легкую панику, когда Стас отправился за Блэйзом, контакт наладился почти сразу же. Как Стас и предполагал, у Блэйза не возникло никаких сложностей с пониманием Зива и Лоренца, в то время как Миха довольно сносно понимал то, что говорит Блэйз. Однако выражение своих мыслей на английском Михе давалось не просто с трудом, а, можно сказать, не давалось вовсе. Но это не стало помехой для свободного общения, которое хоть и получилось свободным, представляло собой нечто весьма замысловатое. Миха говорил по-русски, Зив и Лоренц переводили его речь для Блэйза на английский, а то, что говорили они, Блэйз озвучивал на английском для Михи.
Как только стало ясно, что новорожденная творческая группа имеет все шансы на успех, Стас сказал Блэйзу, со скольки до скольки Миха будет находиться здесь, и что тот может заходить к нему в любое удобное для него время в этих пределах. Лоренц и Зив тут же заверили, что научат его пользоваться проходом, но пока этого не случилось, решили, что Блэйз будет пользоваться услугами Иры или Стаса.
- С той стороны дверь есть? – поинтересовался Миха.
- Есть, – ответил Стас.
- Так тогда и я провести смогу.
- Вряд ли понадобится, – возразила Ира. – У меня нет ни малейшего желания менять график работы, установившийся в конце прошлого года.
- Вот мне любопытно, а чего это ты не интересуешься, о чем мы вчера поболтали с Максимом? – спросил Стас, как только они с Ирой, оставшись вдвоем, обменялись впечатлениями по поводу практически самостийно свершившегося внедрение Блэйза в работу с Михой.
- Насколько я понимаю, то был СУГУБО ЛИЧНЫЙ разговор.
- Ну коне-е-ечно! Прямо таки сугуболичнейший! – Стас вздохнул, усмехнулся и продолжил язвить. – Надо думать, именно поэтому Максим напросился на него, позвонив тебе, а потом демонстративно тебя выставил. Никогда не сомневался, что именно так и начинаются все СУГУБО ЛИЧНЫЕ разговоры! То есть, с официального заявления об их проведении!
- То есть, если бы это был СУГУБО ЛИЧНЫЙ разговор, ты бы ни малейшего понятия не имела о том, что он имел место.
- В таком случае, что это было?
- Вы с Максимом не настолько разные, как он заявляет. Точнее, вы действительно очень разные, но вовсе не в стремлениях.
Минуты две Ира слушала тишину, надеясь, что продолжение все же последует, но Стас молчал.
«Минуты две Ира слушала тишину,надеясь, что продолжение все же последует,но Стас молчал»художник: Хананта Нур (Индонезия)
- И? – в конце концов, спросила она.
- Хотел бы я посмотреть на его миры. Странно… Впервые, почему-то, такая идея посетила.
- А мои ты все видел? – ляпнула Ира.
- Знаешь, почему Гена скупает всю твою живопись? Я тебе как-то говорил, что с огромным удовольствием сделал бы то же самое, но, как говорится, опоздал.
- Твои живописные полотна – отражения тех миров. Гена, как и я, побывал практически во всех, когда Лу трудилась над ним.
- Стас, вот скажи, на кой ты сам поднял тему вашего вчерашнего разговора с Максимом, затем ничего вразумительного толком не сказал и сам же от нее ушел?
- Ира, ты прекрасно знаешь, о чем мы вчера говорили с Максимом. На самом деле, тот разговор был действительно СУГУБО ЛИЧНЫМ, но Максим не разнообразия ради так однозначно старался привлечь к нему твое внимание.
Какое-то время Стас смотрел на нее своим тяжелым сверлящим взглядом, затем глубоко вздохнул и продолжил:
- Помнишь, ты мне давала почитать запись, которую сделала, едва вернувшись из Точки Выбора? Освежи ее в памяти.
- Я и так помню: «Было – НАЙТИ. Стало – ПОНЯТЬ. СВЕТ – Радный; Радный и я. Человеческое – Генка. «Некое средство» – Женечка и Данум», – наизусть нудным голосом отчеканила Ира.
Стас продолжал молча смотреть на нее тяжелым сверлящим взглядом.
- Издеваешься? – полушутливо-полураздраженно спросила Ира.
- По-черному! – усмехнувшись, честно признался Стас. – Ну а если серьезно… Ира, я тебе уже сто восемьдесят восемь лекций прочел и по поводу СВЕТА, и по поводу человеческого, и по поводу «некого средства». И не я один, кстати. Кстати, ты сама нередко по всем трем поводам соловьем распинаешься. Ира, ты создала несметное количество миров. И сама. И в соавторстве. Но свой СВЕТ, свои самые сокровенные чувства ты оставила именно здесь.
«…свои самые сокровенные чувстваты оставила именно здесь»художник: Сецуко Номото (Япония) *«Mountain in Sunrise»*
- Стас, прекрати, – прошептала Ира. Она чувствовала, как вся дрожит, а на лбу выступают капельки холодного пота. – Понимаю, что ты хочешь сказать! – вылетело из нее с вызовом и почти зло, хотя она этого вовсе не хотела. – С одной стороны, я разглагольствую на все лады о реальности внутреннего мира, а с другой – озабочена идеей перепрограммирования установок по умолчанию в масштабах человечества и очарована откровением Блэйза по поводу произведения искусства, которым является этот мир и все миры в принципе. То есть, с другой стороны я как бы вовсю занимаюсь миром внешним. То есть, говорю одно, а делаю другое. Мне самой иногда так кажется. Но…
Мне в позднем детстве и в ранней юности довольно часто снился сон, смысл которого я стала понимать только сейчас. Мне на разные лады снилось, будто я в каком-то общественном месте на общественном мероприятии и чувствую себя более чем уверено, а потом случайно оказываюсь у зеркала и вижу себя в совершенно нелепой одежде, притом надетой задом наперед, да еще и наизнанку. Меня охватывает ужас. Я в панике ищу место, где я могла бы переодеться, но…
А сейчас я все острее и острее чувствую, что этот мир – это мое отражение. И я, как в том сне, вижу себя в нелепой одежде надетой задом наперед и наизнанку. Двойственность вместо двоичности… Техническое приспособление вместо произведения искусства… Определенное предназначение вместо загадочного и чудодейственного нечто, чему нет ни названия, ни объяснения ни в одном из человеческих языков…
Знаешь, если бы сейчас поставили на голосование вопрос: быть или не быть этому миру – я бы обеими руками проголосовала за его ликвидацию. Хотя… – Ира усмехнулась. – Это что-то вроде разбить зеркало, которое просто отражает, и вовсе не от него зависит, что на тебе нелепая одежда задом наперед и наизнанку…
- Ира, ни один из миров, созданных тобой, даже близко не похож на этот, а они – тоже твое отражение. Всё внешнее создается для того чтобы выразить внутреннее. К тому же, не забывай: ты – неединственный автор этого мира. К тому же, в некотором смысле, ты даже не совсем и автор-то. Данный случай очень похож на то, как ты поучаствовала в создании Мишиной игры, сделав графическую концепцию, зная лишь общую идею и без малейшего понятия о сюжете и ситуациях.
- В таком случае, – Ира усмехнулась, – мое желание прикрыть эту лавочку возрастает в геометрической прогрессии.
- Не спеши. Знаешь, выражение есть такое: любят не «ЗА…», а «НЕСМОТРЯ НА…».
- Ты предлагаешь мне полюбить этот мир несмотря ни на что?
- Нет. Я тонко намекаю тебе на принцип. И это – вовсе не принцип отношения к этому миру. И в данном случае, речь не только о любви, хотя и о ней тоже. Ира, еще раз повторяю тебе: ни один из созданных тобою миров даже близко не похож на этот. Все они – бесспорные шедевры красоты, совершенства, безупречности, гармонии, но… Свой СВЕТ, свои самые сокровенные чувства ты оставила именно в этом мире. И еще. Нелепая одежда, надетая задом наперед и наизнанку – это всего лишь одежда. Безусловно, стиль одежды отражает внутренний мир того, на кого она надета, но нередко одежду используют в качестве маскировки.
- Стас, из чего состоит мой СВЕТ?
- Знаешь, сколько раз я тебе это уже сказал?
«- Стас, из чего состоит мой СВЕТ?- Знаешь, сколько раз я тебе это уже сказал?»художник: Йон Ла Ротта (Колумбия)
- Догадываюсь, что, видимо, много. Пользуешься опытом вопроса, который ты мне задавал каждый раз в начале беседы, и который я не могла вспомнить? Кстати, по большому счету, ты мне на тот вопрос так и не ответил.
- Разве я говорил, что нужно задать его мне? Я предлагал тебе задаться этим вопросом. Кстати, он имеет отношение к вопросу о твоем СВЕТЕ.
- В письме Руслана говорится, что мой СВЕТ – это мои сокровенные чувства, которые вошли в резонанс с твоими. Что у тебя и у меня одни и те же чувства.
- Точнее, силы, энергии, входящие в состав личности. Верно. Это даже на уровне физиологии отражено. Если помнишь, у нас с тобой одна группа крови.