Всё зло от женщин: Писатель Инга Шепелёва о том, как появились ведьмы

Всё зло от женщин. Этот тезис средневекового церковного писателя Святого Иеронима все знают и часто упоминают и по сей день. Но откуда у людей появилось убеждение в том, что женщина считается носителем всего дурного и связана с тёмными силами? Как появилось понятие ведьмы? Именно этой теме посвящено исследование писателя Инги Шепелёвой, которое мы публикуем на страницах нашего журнала.

о мнению богослова II века Иренея, человек попал под власть дьявола в тот момент, когда под влиянием обольщения совершил грех и был изгнан из Рая. Как известно, первой поддалась искушению женщина. Значит, она виновата.

Другой богослов II века, Татиан, утверждал, что тела дьявола и демонов состоят из воздуха или огня. Они лучше развиты физически и умственно, чем обычный смертный, и обладают обширными знаниями из разных сфер (астрономии, медицины), могут вызывать мёртвых и владеть душами живых. Всеми своими знаниями они делятся с женщинами. Потому что женщины приняли первыми зло и стали его древнейшими сообщниками.

Страшные и печальные инквизиторы и доктора Средневековья считали женщину корнем всех страданий и мучений, они со всей мощью восставали против женской языческой силы и становились яростными обвинителями. Женщину обвиняли во всех возможных и невозможных грехах, приписывали ей сношения с дьяволом, поедание младенцев, всевозможные эпидемии, засухи, дожди и несчастья.

Святые отцы постановили, что нужно подальше держаться от женщин, потому что Земля всё равно погибнет, потому что на ней слишком много развелось грешников.

когда у руля встало христианство, и когда скрипучий древний мир стал медленно поворачиваться в сторону благочестия, аскетизма и безбрачия, женщина стала злом. Всё есть грех, всё есть прелюбодейство. Ты уже прелюбодействуешь с женщиной, если просто смотришь на неё. Любая женщина, способная вызвать у мужчины желание одним только своим видом, — уже развратница, уже грязная.

В новой религии женщине не было места, ей, бывшей в эпоху язычества всем, целым миром, вселенной, не осталось даже прискорбного третьего места. Потому что она вообще не создана по образу и подобию божьему. В Священном Писании ничего не говорится о душе при сотворении женщины. Нет у неё души, потому что душа её – между ног и в стопах, потому что они приближают её к земле, её душа — в волосах, потому что с помощью них она сообщается с небом, с разными духами и с самим дьяволом, который сам есть белый, черный и красный дым.

Женщина — это земная красота. Женщина — прямой упрек стыдливым монахам, ибо она их рожает из своего чрева, о котором нельзя даже думать. Она — красота природы, а новый бог ненавидит красоту природы. Потому что природа обильна, бесстыдна, природа бесстыдно рождает, бесстыдно совокупляется, бесстыдно раскидывается перед человеком. Природу создал Пан, Приап, Вакх, старый, страшный бог, который впоследствии будет зачернён до признаков дьявола.

Любая красота стала видеться прямым подтверждением ничтожества и преходящести внешнего мира. Наказывается каждое желание, наказывается любое стремление к познанию, к красоте, эстетизму, бунту, изобилию. Проклинается каждая полоса парчи, каждая книга, каждый поэт и философ. Проклинается театр и цирк, святые отцы боятся даже красок, цветов, ибо демон, злой враг, охотнее всего наряжается в краски роскоши. Уничтожаются живопись и скульптура, разрушаются древние храмы, и на их месте воздвигаются безмолвные и скорбные кресты.

Святые отцы постановили, что нужно подальше держаться от женщин, потому что Земля всё равно погибнет, потому что на ней слишком много развелось грешников. Пётр Ломбардский установил как основное положение, что брак — это грех, допустимый, но грех. Так установилось с приходом христианства в Европу. У женщины не было другого выхода, кроме как вернуться к истокам. Она первая возродила забытого бога, выкопала его из золы очага и попросила наделить её силой.

Это было страшно рискованно, но в женщинах страха меньше, чем в мужчинах, потому что боится рациональный мужской мозг, именно его пугают адом и страшными муками грешников. Мозгом можно манипулировать с помощью красноречивых проповедей об аде и тому подобном. А так как женщина легкомысленна и непостоянна, то и страх её то нахлынет, то пройдёт. Такой застаёт её сатана и делает своей сообщницей, пока она, в силу лёгкости нрава, забывает, чем пугал её священник. А чтобы она и от сатаны не отреклась, забыв случайно о своих клятвах верности, на неё набрасывается ненависть односельчан и всего народа. Ей приходится бежать от мужа, от соседей в леса, где она и живёт, первая ведьма, ставшая такой потому, что у неё не было выбора.

Но могла ли женщина Средних веков противостоять дьявольскому напору? Вероятнее всего, нет, и причина этой слабости кроется в простейшем — в её физиологии, в её теле. Потому что женщина Средневековья — это страшное существо, легковерное, впечатлительное, подверженное истерическим и эпилептическим припадкам и сомнамбулизму. Из-за грязи люди были покрыты коростами, постоянно чесались, и эти кожные заболевания вызывали болезненное сладострастие. Женщина могла упасть на землю посреди площади и начать извиваться, задирая юбки, поддавшись страшному зуду или, например, пуститься в пляс на рынке.

Женщины тогда были малокровны до крайности, боялись воды и воздуха, тонули в грязи и ненависти церкви, государства и мужчин. И потому они были иногда настоящими зверюгами, подозрительными, злыми, мстительными, хитрыми. Они ненавидели всех вокруг: мужчин — за то, что те насиловали их, но не могли утолить сладострастия; господ — за то, что унижали и били их, заставляя рожать детей, которые всё равно умирали от грязи, болезней и голода; помещиц — за постоянные насмешки, розги и издевательства; священников — за то, что они не давали им Бога и его помощи. Церковь силой отвернула женщину от природы, от земли, сделав её чудовищем, запертым в крепостных стенах, в мрачных хижинах, в прямолинейных аскетичных догматах.

В истоке всего стоял страх. Женщину боялись и в древности, когда она цвела, окружённая духами и омытая соком земли. Вавилоняне и халдеи представляли ночную сторону жизни в образе женщины, Мелиты, богини страшного сладострастия и половой безмерности; сирийцы боялись Астарту, божество враждебности с рогами быка; ассирийская Семирамида уничтожала своих любовников с извращённой страстью; Майя у индусов — богиня обмана и лжи; иранские дэвы обладали всеми женскими качествами; у эллинов из лона Геи выходят мрачные демоны, а Геката сводит людей в пучину безумия. Средневековое представление о женщине питалось исключительно этим древним страхом, оставив без внимания светлую сторону женской сущности. Забыв про Еву, мать всего на земле, церковь помнила лишь о её падении, церковь помнила лишь ненасытную Лилит, начало всех ведьм.

Средние века — чёрное, страшное время. Никогда люди не были так больны и экзальтированны, народ жил в постоянном страхе и нищете, сеньоры и помещики тонули в разврате и скуке, церковь приумножала свои богатства, вселяя в сердца людей животный страх перед адом и карой господней. Почти каждый человек в Европе был немного прокажённым, а у прокажённых особенно сильна жажда полового удовлетворения. И вся эта половая истерия ещё больше подпитывалась ненавистью к церкви, которая отталкивала свой больной народ, не желая ему помочь, и стараниями новых сект, которые вдруг провозгласили, что нет греха от чрева и пуповины.

астоящей сущностью Средневековья была вражда к природе, стремление создавать различия, касты в том, что на самом деле едино. Вследствие страшной извращённости понятий Средневековье смотрело на плоть, представляя её в образе женщины, как на что-то нечистое. Пресвятая Дева была именно непорочной девой, что ещё больше унижало реальную женщину. Кончилось тем, что женщина сама стала считать себя нечистой. Во время родов она стремилась скрыться ото всех, она краснела и стыдилась, проявляя свою любовь и доставляя другому счастье. Изначально трезвая и умеренная, она питалась молоком и травой, была целомудренна и всегда просила прощения за то, что осмеливалась иметь потребности живых людей. К низости и пороку Средневековья женщина пришла через унижение, робость и стыд за самое себя. Средневековая медицина занималась только мужчинами и скотом, на женщин и детей она не обращала никакого внимания, оставляя их умирать. Не было другого пути у простого народа, у простых женщин, кроме как обратиться за помощью к своему первому, языческому, запрещённому богу.

Новый бог был искажён церковниками и ненавистен народом, старый бог возвращался из подземелий в новом, также искажённом и гротескном облике, которым наделил его рассудок больных людей. Пан выбрался из-под земли и стал дьяволом, раздулся до немыслимых размеров и воцарился над мрачным миром, где не было ничего, кроме страха и смерти, грязи и похоти, ненависти и алчности.

Церковь предпочитала не замечать, что простой народ с самого начала отказывался принимать её условия. До X века люди продолжают носить на себе миниатюрные изображения и маленьких куколок, набитых тряпками или мукой, — изображения великих богов древности, Юпитера, Венеры, Дианы и других. В некоторых домах им приносят жертвы, гадают, тайно и тихо отмечают праздники плодородия. Церковь напрасно грозит за это смертью, народ неостановим. В страшном мире, полном непознанной ночной темноты, в мире без будущего, могут спасти только те, кто спасал отцов и далёких предков. Ещё в XII веке Бурхард Вормский писал, что запреты подобной бытовой магии ни к чему хорошему не приведут и только озлобят народ. Однако в XIII веке остатки язычества гневно осуждаются, а около 1400 года Жерон пишет о том, что старые суеверия и не думают исчезать.

И эти желания начали прорываться сквозь ледяную кору запретов, разрастаясь до немыслимых размеров и приобретая невиданную раньше дьявольскую страсть. Не имея выхода в естественных телесных наслаждениях, в творчестве, ремесле, работе ума, жизненная сила приходит в упадок. Лишённая света, тепла и воздуха, она проявляется в безудержных оргазмических припадках и кожных заболеваниях. Человек, так яростно подавляющий свои желания, вдруг становится одержим ими. Против этой болезни у средневековой Европы есть всего два лекарства — смерть и неволя. Чистые и целомудренные женщины вдруг покрываются ужасными язвами, и это воспринимается ими как кара за грехи, которых они не совершали, и, чтобы восстановить справедливость, они начинают грешить, как никогда раньше.

Люди, простоявшие несколько десятилетий у запертых ворот церкви, отчаялись просить помощи и вернулись в леса, к своим древним богам, к ведьмам и колдунам. Огонь, сжирающий человека, бывал настолько силён, что все святые, вместе взятые, не могли помочь ему. Тем более что громкие процессы над церковниками, разоблачавшие содом и алчность, царившие за алтарём, ещё больше подорвали престиж церкви в глазах народа.

При Людовике IX сеньоры, не имея обычной забавы грабить и жечь земли соседей из-за запрещения частных войн между вассалами, были особенно жестоки со своими крепостными. Ужасающая жестокость знатных сеньоров не знала границ. Замки были полны рыцарями без женщин. Воины, пажи и слуги изнывали от скуки и жили ради выездов вниз, к вассалам своего сеньора, где отводили душу, притесняя и оскорбляя семьи крепостных. Сеньор мог содержать такую массу мужчин, только отпуская их время от времени погулять, позволяя им насиловать крестьянок. Крестьян заставляли лаять, секли розгами.

От чумы 1347 года вымерла половина Европы. За чумой пришёл голод, люди ели трупы и собак, потом опять эпидемия и опять голод. Люди сорвались с мест и начали бродить по лесам в отчаянном ожидании смерти. В 1350 году началась ужасающая эпидемия эпилепсии, имевшая вид пляски святого Витта. Больные хватались за руки, образовывая громадные хороводы, и неслись по кругу, спиной друг к другу, кружились до полного изнеможения. Остальные, глядя на них, сначала истерически смеялись, а потом тоже впадали, точно заразившись, в такую же пляску перед лицом смерти и ужаса. Единственное средство, которое рекомендовала церковь по отношению к таким больным, — биение кулаками и ногами. Европа, и без того истощённая чумой и голодом, стояла на пороге страшной эпидемии эпилепсии и могла превратиться в землю безумных иступлённых идиотов.

Чтобы свободная воля могла продаться сатане, она должна была быть доведена до крайности. Отчаявшийся человек — это не только человек страдающий, угнетённый, но и человек, познавший классовое неравенство и нищету, познавший бедность во всей её глубине и мраке. До 1300 года этого представить себе нельзя, как нельзя представить истинную нищету без истинного богатства. Только когда была открыта Америка и в Европу хлынуло золото, только когда золото затмило любую религию, подмяло под себя церковные догматы и благодетель, целомудрие и аскезу, наступило время по-настоящему дьявольское.

Золото стало первым антихристом, превратило церковь в блудницу, а чистую женщину — в распутницу. Человек XIV века впервые испытывает на себе весь абсурд капиталистического общества: от него требуют того, чего у него нет и быть не может, помещики требуют от своих крепостных золота, которого они не видели даже издалека, а не получив своего, ставят их на раскалённые угли. И народ, доведённый этим абсурдом до безумия, восстаёт бесчисленное количество раз и снова падает поверженный, и снова встаёт, хрипя от бешенства, и бросается на своих мучителей. Во времена Людовика Святого толпы озверелых мужиков слоняются по всей Европе, грабя и убивая всякого, кто попадается им на пути, режут священников, оскверняют святыни. Самые страшные восстания были в 1381 году в Лангедоке, когда крестьяне нападали на священников, отрубали им пальцы, живьём сдирали с них кожу и жгли на медленном огне. Однако подобные восстания быстро бывали подавлены, и знать в своей мести была не менее жестока.

Сатану больше не боятся, он становится во главе всей Европы, окунувшись в чистое золото, приняв вид нового золотого короля. Аристократия внешним видом подражает ему. Страшные малокровные женщины носят рога на голове, обнажают грудь и бесстыдно выпячивают вздувшиеся животы, мужчины обтягивают гениталии узкими трико, загнутые носы их обуви похожи на жала скорпионов. Кровати, на которых творится чёрт знает что, подражают церковным алтарям, женщины носят расшитые золотом парчовые платья, похожие на священные ризы. Люди ходили в масках животных и могли выставлять себя с самой низкой, животной стороны, их расшитые золотом костюмы воняли потом, чёрные зубы обнажались в гримасах сладострастия, кожа, покрытая коростой от грязи и различных болезней, бесконечно зудела, заставляя их впадать в сексуальные экстазы посреди улиц, на виду у всех. Золотушные, с торчащими рёбрами, неспособные зачать и родить, умирающие сотнями, заражённые всеми возможными болезнями, с испорченной прозрачной кровью, люди сами были похожи на слуг смерти, они ходили в коронах смерти, они были живыми иконами сатаны, его двойниками, его страшными подобиями.

§3 Ведьма старого времени

Из всех предыдущих ужасов несложно прийти к тому, что женщина первой ринулась обратно, в ушедший безвозвратно языческий мир. Она была одержима, слаба и уже испорчена запретами настолько, что могла, не оглядываясь, ринуться в самое страшное пекло. Ведь если реальная жизнь не несёт ничего, кроме насилия, побоев, унижения и смерти, то остаётся только ночь, только грёзы, галлюцинации и любые способы ухода.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎