Архив форума: Литературный уголок:: обида-лебеда

Пост Марго с соседней ветки: <И все равно хотелось бы затеять очередную дискуссию . А то мы после «Тараса Бульбы» (и то с уклоном в кинофильм) несколько притормозили. Не предложите ли что-нибудь, ne znatok? >

Предлагаю два "детских" рассказа Набокова - "Обиду" и "Лебеду":

Я -- за. Тем более что уже прочла оба. Кто выскажется первым? Чур -- не я!:)

Хорошие рассказы, мне понравились. Только бесконечно жалко мальчика Путю (какое у него настоящее имя, я не поняла). В «Обиде» — потому что ему следовало делать то, что он не любил и не хотел, и потому что девочка предпочла другого, и потому что никому до него не было дела. Путя был лишним и знал это.

А уж в «Лебеде» еще жальче. Что может быть ужаснее _ожидаемого_ ужаса_. А ведь дуэль отца, как оказалось, уже произошла, и с благополучным исходом. Отчего он просто не спросил об этом? Лишним был и дома? В общем, жалкий мальчик, жалостные рассказы. Или сентиментальные? Вызывают сострадание, что, по-видимому, хорошо (да, *мираж?:).

Насчет «похоже на Бунина» — это я поторопилась. Больше ни на одном месте не задержалась, чтобы полюбоваться «картиночкой». Хотя и у Набокова стиль легкий и язык чистый — как я люблю.:)

> Отчего он просто не спросил об этом?

Так ведь Дима и говорит ему: "Но какой ты странный. Я бы на твоем месте. ". И название рассказа.

Не завянет:) (См. в корень)

Хорошие рассказы. Сострадания не вызывают. Вызывают восхищение.

>Вызывают сострадание, что, по-видимому, хорошо (да, *мираж?:).

Марго, надо понимать, Вы меня просто провоцируете, чтобы вызвать на разговор?:) На всякий случай поясню свою позицию по Пелевину и Петрушевской, с которых начался сыр-бор. Мне нравятся разные писатели, люблю я писателей душевных. Особенно, когда речь идет о художественной литературе. Душевный - не значит вызывающий обязательно сострадание. Сочувствие-сопереживание, пожалуй. Т.е. для того, чтобы писатель мне не просто понравился, а стал любимым, он должен не только взволновать (смутить:) мой ум (как я "это" называю:), но и сердце затронуть. Потому что без сердца какая ж любовь? :)

Теперь по рассказам.

Мальчик, конечно, не жалкий, и рассказы не жалостные.

Стал бы Набоков себя жалким изображать, ага.

Шишков, Марго, известный псевдоним Набокова, но даже не зная об этом, не узнать в мальчике самого писателя мудрено.

Путя, может, и не похож на других детей, он иной, другой, странный, детям вот и кажется поэтому - ломака. Но читатель-то (видимо, в идеале:) мальчика понимает. В первом рассказе мальчик чуткий, внимательный, смелый, интраверт (сори:), меткий, сдержанный и терпеливый, влюбленный, верящий в дружбу, жаждущий внимания. Кароче, я бы его жалким никогда не назвала. А рассказ хорош. В нем и бунинская ностальгия по родине, солнечному краю детства. И эта обида от вечного непонимания.

А во втором-то рассказе, Марго, парень вообще кремень. Он себя не как ребенок ведет, а как мужчина.

И напряжение, конечно, Набоков во втором рассказе мастерски передает. Что там рыдания, этой пружиной сердце могло разорвать.

А ". поросший кашкою и цепкой ли бедой. " в дарвалдаи:)

А рассказа "Беда" у Набокова нет? (Гандлевским навеяло - "А я по грудь в беде, обиде, лебеде. ")

<*мираж не узнать в мальчике самого писателя мудрено.>

О да. Достаточно хотя бы вспомнить "Другие берега", хотя бы самое начало. Начало "Лебеды":

/. потайными ходами, ущельями книжных шкапов, дремучими коридорами. Свет электрических ламп, по-утреннему глухой и желтый, озарял наканифоленный линолеум, полки вдоль стен, беззащитные спины тесно уткнувшихся книг /

и начало воспоминаний:

/Первобытная пещера. Передо мной встает большой диван, с клеверным крапом по белому кретону, в одной из гостиных нашего деревенского дома: это массив, нагроможденный в эру доисторическую./

Ущелья библиотеки и дремучие коридоры "Лебеды" явственно перекликаются с первобытной пещерой и нагроможденным аж в доисторическую эру массивом из воспоминаний.

"Лоун-теннис", которым увлекалось семейство Набоковых vs фехтование и бокс в "Лебеде"; мисс Шелдон из "Лебеды", черноволосая и светлоглазая - с длинной чередой реальных "английских бонн и гувернанток", одна из которых выглядела почти как мисс Шелдон: "мисс Норкот, томная и печальная гувернантка. черноволосая красавица. "

И как и реальная набоковская гувернантка, которая "бывало, разваливаюсь или горблюсь, а она тык меня костяшками руки в поясницу", гувернантка Пути, когда он горбился, "неприятно подталкивала его под лопатки. " :)

фамилия Корф ("Из соседнего имения приехали в шарабанчике двое маленьких Корфов и сестра их Таня. ") тоже не чужая Набокову: "Две баронессы Корф оставили след в судебных летописях Парижа "(Другие берега"). в общем, совпадений там мульон. ================= О мальчике

<Лишним был и дома? >

Отец думал о дуэли - понятно, он был несколько, кхм, отстранен. По-моему, наоборот, любимый ребенок - и любящий.

Но при этом ведет себя. - как там *мираж написала? - <. парень вообще кремень. Он себя не как ребенок ведет, а как мужчина..>

Не могу не процитировать опять "Берега": /Был я трудный, своенравный, до прекрасной крайности избалованный ребенок (балуйте детей побольше, господа, вы не знаете, что их ожидает!). / :)

Bся история с дуэлью - практически пересказ эпизода из Девятой главы "Берегов", вплоть до совпадения в некоторых деталях:

/. Однажды (года точно не помню, вероятно 1911-ый или 12-ый) "Новое Время" заказало какому-то проходимцу оскорбительную для отца статью. Так как ее автор (некто Снесарев, если память мне не изменяет) был личностью недуэлеспособной, мой отец вызвал на дуэль редактора газеты, Алексея Суворина, человека вероятно несколько более приемлемого в этом смысле. Переговоры длились несколько дней; я ничего не знал, но однажды в классе заметил, что какой-то открытый на определенной странице журнальчик ходит по рукам и вызывает смешки.

Я перехватил его: журнальчик оказался площадным еженедельником, где в кафешантанных стишках расписывалась история вызова со всякими комментариями; из них я между прочим узнал, что в секунданты отец пригласил своего зятя, адмирала Коломийцева, героя японской войны.

По окончании урока я установил, что журнальчик был принесен одним из моих лучших друзей. Я обвинил его в предательстве. В последовавшей драке он, упав навзничь на парту, зацепился ногой обо что-то. У него треснула щиколотка, после чего он пролежал в постели несколько недель, причем благородно скрыл и от семьи и от школьных учителей мое участие в деле. . Я сразу понял, что дуэли не будет, что противник извинился, что мир мой цел. Минуя дядю, я бросился вверх на площадку. Я видел спокойное всегдашнее лицо матери, но взглянуть на отца я не мог. Мне удалось, в виде психологического алиби, пролепетать что-то о драке в школе, но тут мое сердце поднялось,-- поднялось, как на зыби поднялся "Буйный", когда его палуба на мгновенье сравнялась со срезом "Князя Суворова", и у меня не было носового платка./

> А во втором-то рассказе, Марго, парень вообще кремень. Он себя не как ребенок ведет, а как мужчина.

И старается соответствовать явно внушаемым отцом принципам поведения благородного и мужественного человека.

В "Обиде" всё не такое, каким кажется, начиная с первого же абзаца (они думают, что ему нравится на козлах). И так всё и идёт дальше. Все не понимают, все приписывают мальчику то, чего он не думает и не испытывает, все заставляют его делать то, что он делать не хочет, или то, что ему делать не нужно.

Я почти уверена, что Гандлевский Набокова вспоминает.

"Мне б летчиком летать и китобоем плавать, А я по грудь в беде, обиде, лебеде Знай камешки мечу в загадочную заводь, Веду подсчет кругам на глянцевой воде".

Эх, мальчишеские мечты.

И еще о принципах поведения благородного и мужественного человека:

Гандлевский участвовал в Марше несогласных. В интервью на «Эхе Москвы» Виктор Шендерович заметил:"Я уже цитировал моего старшего товарища, поэта замечательного, Сергея Гандлевского, который на мой прямой вопрос, зачем он это делает, сказал: для самоуважения. Просто ему своё лицо видеть в зеркале, если он не выйдет… — он будет к себе хуже относиться!"

Когда у Шевчука спрашивали, почему он не стал участвовать в этом паноптикуме вокруг Высоцкого (концерты, где поют его песни, награды его имени) и не стал принимать предложенную ему премию "Своя колея", он сказал, что спросил у того Юры Шевчука, которым он был в 1980 году. И тот ему посоветовал не ходить.

Тигра: Все не понимают, все приписывают мальчику то, чего он не думает и не испытывает, все заставляют его делать то, что он делать не хочет, или то, что ему делать не нужно. -------------- Так ведь и мальчик ни разу не возразил, ни разу не сказал, что он ХОЧЕТ или НЕ ХОЧЕТ, НРАВИТСЯ или НЕ НРАВИТСЯ… Читала и сердце сжималось, многое узнаваемо, сама такая в детстве была (что-то и осталось). Долго приучала себя, что надо сказать, а «не крутить свое кино, исполняя все роли», «озвучить», как сейчас иногда говорят. И многое оказывается простым, разрешимым… "Сказаться больным? Свалиться с козел?" -- уныло подумал Путя, когда показались первые избы» (опять узнаю…). «День предстоял гнетущий, отвратительный, но неизбежный». Но потом появляется это из многоцветных стеклышек окно, и картинки меняются в цвете, оставаясь без изменений… «Был виден поодаль на розовой скамейке розовый Яков Семенович, неподвижно сгорбленный, под мелкой, рубиново-черной листвой» и тут же: «Прошло полминуты. Голубой Яков Семенович сидел, согнувшись, под черно-синими листьями и топал носком по серебристому песку в такт счету»… СВОЙ-то мир совсем другой – разноцветный, многосторонний, разнообразный, красивый, завораживающий, разный…

По поводу жалости.

<«День предстоял гнетущий, отвратительный, но неизбежный».>

Он потому и представляется отвратительным, что придется приспoсабливаться, делать вид, что ему это интересно. Его заранее пугает любой детский коллектив. " Надо было проделать этот путь одному, приближаться, без конца приближаться, постепенно входить в поле зрения многих глаз."

/Путя знал по опыту, как все будет неловко и противно, и с охотой отдал бы свой новый велосипед "Свифт" -- и что еще в придачу?-- стальной лук, скажем, и пугач, и весь запас пробок, начиненных порохом,-- чтобы сейчас быть за десять верст отсюда, у себя на мызе, и там проводить летний день, как всегда, в одиноких, чудесных играх./

Т.е. по большому счету ему ПОКА эти (и любые другие) дети не нужны, прежде всего он сам от них заранее отгораживается (как верно заметила *мираж - он интраверт). Они это, естественно, чувствуют и отторгают его "взаимно". Он, конечно, расстроился, но это временное, преходящее расстройство: он вернется домой и будет проводить там целый день "как всегда, в одиноких, чудесных играх."

>по большому счету ему ПОКА эти (и любые другие) дети не нужны

Тут всё сложно. Думаю, что Путе в его мире всё-таки нужны Таня и Вася. Он им отвел роли: "и с тех пор часто думал о ней, представляя себе, как спасает ее от разбойников, как пособляет ему и преданно любуется его смелостью Вася".

Реальные Но реальные Таня и Вася не совсем (совсем не ?:) такие, как мечтается Путе, и роли свои они сыграть не спешат. У них свой мир. Реальные Таня и Вася прекрасный воображаемый мир Пути разрушают. Именно поэтому еще так обидно. Тут не просто "предпочли другого", тут часть мира, считай, растоптана. И не так скоро это "преходящее расстройство" забудется. Забылось бы легко - не было бы рассказа.

Нет, отложится горечь, конечно. Но это участь интраверта, всегда и везде. Детство - самая тяжелая пора. "Пустыня отрочества".

Что прекрасно в рассказе - в нем ноль поучительности. Те дети не плохи, не грубы, не нахальны. хорошие, в сущности, дети.

> Но реальные Таня и Вася не совсем (совсем не ?:) такие, как мечтается Путе, и роли свои они сыграть не спешат. У них свой мир. Реальные Таня и Вася прекрасный воображаемый мир Пути разрушают.

Да-да, вот и я о том: всё не такое, как кажется другим. А настоящее только в неодушевлённом. Божья коровка, совёнок, оводы, лошади, листва берёз, зелёная палочка.

>А настоящее только в неодушевлённом. Божья коровка, совёнок, оводы, лошади, листва берёз, зелёная палочка.

А если я напишу, что бабочки в альбоме энтомолога - это как раз остановленные Таня и Вася. Надеюсь, Набоков меня простит.

Хотела уточнить, как правильно называется этот самый "альбом энтомолога" и яндекс выдал:

"Обычно сходство между живым ребенком и его книжным отражением примерно такое же, как между бабочкой на солнечной полянке и ее сестрицей в альбоме энтомолога: вроде бы все то же самое, только совершенно не живое". Это Александар Евстратова пишет в аннотации к одной десткой книжке.

А у Набокова в рассказе все живые. И неукладывающиеся в альбом Пути. Сложно.

>> Марго, надо понимать, Вы меня просто провоцируете, чтобы вызвать на разговор?:)

Вовсе нет, *мираж, и в мыслях не было. Просто очищение через страдание/ сострадание, по-моему, Ваша любимая тема -- потому и обратилась к Вам персонально за конкретным, так сказать, ответом. _______________________

>> Шишков, Марго, известный псевдоним Набокова, но даже не зная об этом, не узнать в мальчике самого писателя мудрено. >> Bся история с дуэлью - практически пересказ эпизода из Девятой главы "Берегов", вплоть до совпадения в некоторых деталях

Ну извините, господа, села не в свои сани. Да еще и вылезла первым номером, хотя по прошлым обсуждениям прекрасно помню, что первому -- все шишки. Правда, почему если рассказ вызывает сострадание, им якобы нельзя восхищаться, так и не поняла.

В общем, участвовать в дальнейшей беседе желание совершенно пропало.:(

<>> Bся история с дуэлью - практически пересказ эпизода из Девятой главы "Берегов", вплоть до совпадения в некоторых деталях>

И что из этого, Марго? Что Вас так напрягает, что даже и участвовать не хотите?

Возможно, выбрала из Вашего не ту цитату. Вот так понятнее:

>> О да. Достаточно хотя бы вспомнить "Другие берега", хотя бы самое начало.

Моё далее по тексту: "Ну извините, господа, села не в свои сани". + см. соседнюю ветку, ne znatok. Надеюсь, объясняться далее мне нет необходимости.

Марго, ну что за обиды-лебеды?:)

Во-первых, у ne znatoka речь идет о сопоставлении _литературной_ автобиографии Набокова "Другие берега" и этого рассказа.

"Другие берега" , на мой взгляд, это так называемый must, т.е. то, что необходимо для _понимания_ Набокова. Но даже без этого необходимого, мне кажется очевидным: Путя автору ближе и дороже всех прочих детей, внутренний мир Пути автору родной.

Есть такие рассказы, в которых не узнать, не почувствовать, что автор пишет о себе нельзя. Слишком они личностные. Intimate. Нельзя не почувствовать, когда с тобою делятся сокровенным. Кстати, так было и с рассказом Андреева "Ангелочек".

>Просто очищение через страдание/ сострадание, по-моему, Ваша любимая тема --

Катарсис, Марго, тема сложная. И совсем не так часто встречающаяся:). Она не то, чтобы моя любимая, она просто наиболее сильная, мощная. Всё остальное собою перекрывающая.

P.S. >Правда, почему если рассказ вызывает сострадание, им якобы нельзя восхищаться, так и не поняла.

А это и не надо было понимать:). Этого никто не утверждал.

< Марго Возможно, выбрала из Вашего не ту цитату. Вот так понятнее:

>> О да. Достаточно хотя бы вспомнить "Другие берега", хотя бы самое начало.>

Это был ответ *мираж. По-прежнему не возьму в толк, что Вас в нем так задело, Марго. Где у меня в этой ветке прослеживается такая задумка - «врезать посильнее по моему дилетантскому выступлению»? И в мыслях не было. Да и называть НЕдилетантом меня. :)

Извините, в любом случае.

кстати, вы не могли бы открыть тему о катарсисе? меня это тоже очень интересует начиная от древнгреческих обрядов-постановок и святого Августина. пожалуйста)

Я всегда радуюсь, когда ne znatok к месту вспоминает и приводит нам что-то из Набокова - или мне доселе незнакомое, или забытое. И когда *мираж цитирует нечитанные мною источники. И когда adada использует в своих речах скрытые миницитаты из стихов (многие узнаю, но догадываюсь, что немало и пропускаю). И когда Марго замечает то, что мне самой не пришло в голову заметить.

>> Это был ответ *мираж.

Именно. Но "извинения в любом случае" принимаю.

Марго, на этом портале дилетант я, а не Вы:). Это видно сразу, достаточно сравнить мой синтаксис и Ваш.

Я не хотела "врезать посильнее по дилетантскому выступлению", я обосновывала свое мнение: мальчик не жалкий.

Это, на мой взгляд, следовало не только из текста рассказа, но и из того факта, что самого себя Набоков жалким бы рисовать не стал. Во всяком случае тот Набоков, которого я знаю.

Не думала, что мои слова заденут Ваше самолюбие, Марго:).

В конце концов это ведь всего лишь продолжение нашего старого спора: Вы утверждаете, что достаточно только текста, который живет уже своей жизнью, в отрыве от автора. Я утверждаю, что в этом случае восприятие (понимание) _может_ оказаться неполным, поверхностным. Прекрасно, когда читатель настолько чуток, что может уловить все оттенки смысла, все нюансы, базируясь только на тексте. Но это не всегда получается. Знание биографии, остального творчества писателя, критики и т.д. может, на мой взгляд, в этом случае оказаться весьма полезным.

В любом случае, Марго, я не хотела Вас обидеть. А поспорить мы с Вами всегда любили:)

/У кучера Степана, мрачного пожилого человека в черной безрукавке поверх малиновой рубахи, была крашеная борода клином. /

Кучера красили бороды тогда? И не только кучера, наверное? И не только бороды, но и волосы, коли поседели? Когда же эта традиция прервалась?

В советское время, насколько я помню, мужчины не красили ничего, это считалось неприличным и немужественным. ------------------------- <"Нельзя, ребята, нельзя,-- сказал Яков Семенович.-- Через каких-нибудь полчаса мы поедем с вами на пикник, а если .вы будете разгоряченные, то не исключена простуда". >

Чувствуется, русский язык у картавого студента не совсем так и родной, говорит как по-писаному, канцеляризмами.

< Раза два студент у фонаря вставлял пластинку неправильно, картина выходила вверх ногами, Тучков хохотал, а Путя мучительно краснел за студента,-- и вообще старался делать вид, что он страшно интересуется.>

Крошечная деталь, показывающая внутреннее благородство Пути, его дoброе сердце. Он ведь исключеительно по благородству этому пошел за старушкой, из-за чего и пропустил всю игру: /. а еще пуще боясь ее обидеть отказом,-- поспешно за ней последовал/ ---------- По мелочам.

/Он еще бежал, когда заметил какую-то странную кругом неотзывчнвость./ Наверно, кждому знакому это не совсем приятное чувство - вдруг почувствовать "странную неотзывчивость" окружающей среды. :)

Наблюдательность энтомолога: /По ручке скамейки ползла божья коровка, неряшливо выпустив из-под своего маленького крапчатого купола прозрачные кончики кое-как сложенных крыл./

И ведь действительно, часто у нее крылья как-то неаккуратно заправлены. :)

/Собака, молча, копя лай. / - это уже отметили, но невозможно не подивиться еще раз.

/Затем она села в плетеное кресло и необычайно повеселела. / Да, Набоков был психолог, этого у него не отнимешь.

<мальчика Путю (какое у него настоящее имя, я не поняла)>

Кстати, вопрос Марго так и остался без ответа.

Да это явно его домашнее имя, запросто не имеющее ничего общего с именем, которым его крестили. Это было вполне принято в дворянской среде. Зря только они и в школу его под этим именем отдали. Впрочем, может и не под этим: там нигде не сказано, как его ребята называют.

Да, интересно, даже в "Лебеде", где, в отличие ит "Обиды", с ним разговаривают, к нему обращаются товарищи по классу, его имя остается неупомянутым.

Безусловно, это сделано намеренно. Мы видим окружающий мир глазами Пути, тогда как обратная картина достаточно расплывчатая. Кстати, в той же "Лебеде" товарищи по классу относятся к нему вполне уважительно.

А если серьезно, то думаю, что это было домашнее прозвище, которое Путя сам себе и подогнал. Может, искаженное от Пети или от ути-пути:)

"Кстати, ребенок сам присылает нам свое имя, мне кажется. Вот он вам сообщил, что его зовут Кенгуренок. Одного моего маленького родственника сначала называли Мартыш, потом Кузя и Кузява. Один мальчик в грудном возрасте был известен как Митрич, другой имел кличку Мышепотам и потом был Шедя Паллаш. Одну девушку сначала звали (во младенчестве) Утя, потом Мурочка и затем Сметана. Девочка Аня в детстве была Мышь. Трехлетнего лохматого блондина Петю одна из бабушек называла исключительно Петр Первый. Девочку Тамарочку (она теперь архитектор) с пеленок зовут Трикасюля.

Ребенок Манька звалась Букашка, теперь ее нет на свете, девочка с огромными глазами. Когда ее провожали, многие люди бормотали: «До встречи». А ее отец потом сказал, что встретиться с Машей там будет трудно, это надо очень постараться.

Чем больше у человека имен, тем лучше. В России, кстати, чтобы отвести от человека раннюю гибель, порчу и сглаз, ребенка называли как-нибудь похуже, чтобы темные силы не польстились: Плох (Плах), Нехорош, Немил, Ненаш, Невер, Неустрой, Негож, Невзгляд, Некрас, Невзор. От этих имен затем произошли такие фамилии, как Некрасов, например". Это пишет Петрушевская http://www.belousenko.com/books/Petrushevskaya/petrushevskaya_metropol.htm

Кстати, Марго, вот Быков с Вами согласен. Ему Путя у Набокова тоже жалким кажется. Мне, правда, кажется, что Быков тут не вник.

"У Набокова искони было два основных протагониста. Первый — робкий, интеллигентный, беспомощный, часто смешной и жалкий ( Путя из ранних рассказов, Лик из одноименного рассказа, Смуров из «Соглядатая», Пнин, отчасти Гумберт, сила воли которого обусловлена только страстью, голосом плоти). Второй — торжествующий и победительный, телесно здоровый, мускулистый, бледный и яркогубый, заросший буйным волосом и неутомимый в любви (Торн в «Камере обскуре», Ван в «Аде», Берг в «Подлеце», отчасти Генрих в «Отчаянии» — персонажи эти близки даже фонетикой своих имен, односложных либо озвученных жестким «г», раскатистым «р»). Единственный более-менее удачный синтез уязвленности и беспомощности с жовиальностью и любовной мощью — Адам Круг в «Bend sinister». Излишне говорить, что сам Набоков — с его милосердием, сентиментальностью, но и защищенностью, высокомерием, интеллектуальной и физической мощью — поровну распределен между этими двумя своими демонами и что сочувствие его всегда на стороне первого, робкого и неудачливого". http://www.belousenko.com/books/new_names/bykov_vmesto_zhizni.htm

Думаю, Набокову с детства очень запомнился кучер его дяди. Из "Поправок": "Страдая нервным заиканьем на губных звуках, он (дядя - *м) не задумался переименовать своего кучера Петра в Льва--и мой отец обозвал его крепостником". "вдоль которого по ломаной линии молодого ельника только что пронесся ассирийский профиль дядиного кучера ,-- бархатный бюст, малиновые рукава,-- и дядино канотье". "Из Батова в тарантасах и шарабанах приезжали Набоковы , Лярские, Рауши, из Рождествена -- Василий Иванович, держась за кушак кучера (что отец мой считал неприличным),

Поскольку Василий Иванович был большой оригинал, кучер у него вполне мог быть настоящим ассирийцем, а ассирийцы красили бороды хной.

Этого кучера, как мне кажется, Набоков и вставил в рассказ.

Студенту, по-моему, надобно было казаться старше своих лет для пущего авторитету, вот он и изъяснялся так своеобразно.

Тигра, увидела Ваш пост только после того, как свой отправила. Да-да, домашнее имя, я обратила внимание на то, что в "Лебеде" товарищи так к нему не обращаются.

%%то явно его домашнее имя%%

Причем это не обязательно уменьшительное от каких-то "экзотических" имен вроде Путяты или Пуда. Имя, по идее, должно быть такое же распространенное, как и Владимир. Можно допустить, что мальчика звали Павлом; хотя, скажем, И.А. Петровский приводит для этого имени только уменьшительные формы Пусенька, Пусечка, Пуська, Пуся. К Путе, заметим, весьма близкие.

adada, я бы не циклилась именно на именах, Тигра, имхо, весьма справедливо замечает, что это прозвище запросто может не иметь ничего общего с именем, данным при крещении. А Петрушевская дает массу примеров.

"Циклевка" на имени -- просто чтобы отстрогать прорву вариантов! :)

Тем более, для "именного" следа есть и дополнительное основание: домашнеее имя Набокова, пишут, было Лоди, образованное от его полного имени. Тогда Пуся-Путя -- самое простое -- от Павла.

<<..домашнеее имя Набокова, пишут, было Лоди..<<

А с другой ветки раздавалось:

<Поскольку Василий Иванович был большой оригинал, кучер у него вполне мог быть настоящим ассирийцем, а ассирийцы красили бороды хной.>

*мираж, интересная догадка, спасибо, наверное, так оно и есть. А вот в Москве, помнится, даже в 70-е, ассирийсцы часто были чистильщиками обуви.

Так вот куда они все подались, из кучеров-то!

есть еще вариант.

На первый взгляд может показаться, что мальчик беспомощный, жалкий, лишний. А на самом деле (:)) мальчик очень даже настоящий, стОящий, путёвый. Путя.

У меня-то сразу отзываются путти. Которые пухленькие детишки (не ангелочки) на картинах Возрождения.

Но Путя совсем не такой. Он мягкий, но не желейный. Он очень даже крепкий такой, внутри его мягкости стержень есть.

Прочла оба рассказа (раньше, чем ко вчерашнему вечеру не удалось;).

Мне нравится Набоков, он художник, от него ничего не укрывается, его кисть все вырисовывает, все детали, и это, нарисованное, он заставляет еще и звучать, испускать ароматы, жить, петь, жужжать, etc.:

1. Кони у него бегут "ровной плещущей рысью", "с чем-то необыкновенно женственным в долгих гривах, пышно похлестывая хвостами. "

2. "А погодя расступился лес. "

3. В набоковской речке "вода была зеленая, цвелая, местами словно подернутая парчой."

4. Или, например, прилагательное "неизбежный", наречие "непоправимо" невероятно созвучны настроению мальчика в начале рассказа. Абзац начинается с: <<День предстоял гнетущий, отвратительный, но неизбежный.<< В конце следующего абзаца "неизбежность" эта усугубляется: <<. мост и рыбак и речная излучина отстали непоправимо. <<

5. В «Обиде» мальчик Путя – в саду, как в раю (в детстве), он ребенок еще, но уже взрослеющий ребенок. Как у ребенка у него широко открыты глаза не только на каждую смену "декораций", но и на каждую смену своего собственного настроения, чувствования: <<Как весело было бы так ждать и поглядывать сквозь разные стекла, если бы Таня. За что? Что я такого сделал. <<

6. У Бунина есть стихотворение «Детство» (ниже), я недавно, среди «шмелей» и «чибисов» вновь на него наткнулась, перечитала. Кроме того, Г. Адамовича «Бунин. Воспоминания» тоже на днях прочла. А теперь вот - рассказ Набокова, посвященный Бунину.

Детство. И Бунин

Чем жарче день, тем сладостней в бору Дышать сухим смолистым ароматом, И весело мне было поутру Бродить по этим солнечным палатам!

Повсюду блеск, повсюду яркий свет, Песок - как шелк. Прильну к сосне корявой И чувствую: мне только десять лет, А ствол - гигант, тяжелый, величавый.

Кора груба, морщиниста, красна, Но как тепла, как солнцем вся прогрета! И кажется, что пахнет не сосна, А зной и сухость солнечного лета.

В «Обиде» есть такие строчки: <<. Сбоку от спускающегося шоссе жалась приземистая кузница,-- кто-то вывел на ее стене крупными меловыми буквами: "Да здравствует Сербия!". <<

Рассказ был написан Набоковым в 1931 г. Почему Сербия на кузнице должна да здравствовать? ;)))

как там имя Пути, но фамилия точно Лужин!)))

Лужин-то Лужин, и это он, может, и глядит из "многоцветного" окна (тут сразу tiffany почему-то вспомнились;))

Но Путя. Может, он - просто "пустяк", как все его - порой - наивные, детские ПУсТЯковые треволнения. Всем в рассказе он именно ведь именно "пустяком" и кажется, его просто не замечают порой.

<<<. поэтому он пристально смотрел на постромки, придумывая любознательный вопрос или дельное замечание. <<<

ирония? Я имею в виду слово "придумывая"? Значит, не придумывая - не дельное? По-детски ПУсТЯковое? Это лишь моё предположение, imho. ;)))

>Рассказ был написан Набоковым в 1931 г. Почему Сербия на кузнице должна да здравствовать? ;)))

Видимо для того, чтобы дать читателю понять, что действие рассказа происходит где-то в 1912-1913 гг. Как раз период Балканских войн.

>как все его - порой - наивные, детские ПУсТЯковые треволнения

maggie, они не всегда у него пустяковые.

И если честно, мне кажется величайшим заблуждением воспринимать детские горести как пустяки.

>По-детски ПУсТЯковое? И вот это вот тоже - ужос-ужос.

Я бы сказала, что взрослые горести - "пустяки, дело житейское", а вот у детей как раз наоборот все очень серьезно.

А помните то стихотворение "Прятки", когда мальчик умер? На него, по-моему, тогда Penguin ссылку давала.

Мне почему-то оно вспомнилось, когда я "Обиду" читала.

<<Как раз период Балканских войн.<<

Логично. *мираж, а Вы думаете, правда так могли тогда мелом вывести? И еще. Почему Н. не прибегнул к другим знакам, указывающим на время действия рассказа? Почему "Да здравствует Сербия", да еще и на кузнице?

. уходит искать ответы на "мучающие" вопросы. ;))

<<<И вот это вот тоже - ужос-ужос.<<<

*мираж. конечно, нет, не пустяки, но Вы об этом у "подавляющего" большинства взрослых спросите, что они скажут? Вспомнят еще про "слезы девичьи" и "маленькие детки-маленькие бедки.

У меня ж внучка трёхлетняя, так что всё - очень серьезно, без пустяков. я это точно знаю. ;)))

> Почему Н. не прибегнул к другим знакам, указывающим на время действия рассказа? Почему "Да здравствует Сербия", да еще и на кузнице?

Может быть, чтобы было очевидно, что это непонятно для Пути.

Думаю, что эта надпись действительно была в детстве Набокова.

Может, и не на кузнице. Но кузница - место вполне себе символическое. Можно ведь не только мечи на орала перековать, но и наоборот.

Набоков влюблен в то мирное время накануне войны. Оно ему бесконечно дорого. Как и Бунину, кстати. Это время - словно бабье лето, последний глоток той эпохи, той исчезнувшей России.

ого, maggie! а я когда читала Набокова ассоцииоровала где-то так тоже с книгой Капоте «Другие голоса, другие комнаты»

Набоков -- игрок в диковинное, эта забава им подсмотрена с детства у бабочек. Обычно цитируют его характеристику одного из героев "Дара": "Раздумывая над пленением русской мысли, вечной данницы той или другой орды, он увлекался диковинными сопоставлениями." Просербская надпись на кузне -- из рода таких сопоставлений, связывающих военное детство и послевоенную взрослость. И оба периода Сербии тоже: как раз к 30-м годам зашевелилась идея евразийства, в которой балканские государства балансировали между Европой и Азией.

<*мираж Есть такие рассказы, в которых не узнать, не почувствовать, что автор пишет о себе нельзя. Слишком они личностные. Intimate. Нельзя не почувствовать, когда с тобою делятся сокровенным.>

На соседней ветке (которая и привела нас к этой) упоминались "детские" рассказы Улицкой.

Интересно: если перевоплотиться во взрослого человека противоположного пола для писателя, видимо, естественно, и кто проник в женскую душу глубже, чем, скажем, Толстой и Флобер - то в случае с "детскими" рассказами дело обстоит несколько иначе. Путя (и не только он) у Набокова и "Девочки" Улицкой, Толстой в "Детстве"/"Отрочестве", многие рассказы, например, Чехова, "детский" Горький - очевидно, именно в детских произведениях автобиографическое "давит" на автора сильнее.

Я не говорю, что нет исключений ("Спать хочется" - первое, что пришло на ум), но как тенденция. Или я ошибаюсь?

<Марго А ведь дуэль отца, как оказалось, уже произошла, и с благополучным исходом. Отчего он просто не спросил об этом?>

< Тигрa Так ведь Дима и говорит ему: "Но какой ты странный. Я бы на твоем месте. ".?

/Наконец,-- звонок. Зал наполнился шумом. "Ну, что, доволен? Доволен?"-- спросил Дима Корф, подскочив к Путе. Путя посмотрел на него с тоскливым недоумением. "У Андрея внизу газета,-- взволнованно сказал Дима,-- Пойдем, мы успеем, я тебе покажу. Но какой ты странный. Я бы на твоем месте. ">

Мне кажется, Дима имел в виду не это - не то, что Путя не спросил (ведь Дима и предположить не мог, что тот не знает, что дуэль _уже_ состоялась), а то, что Путя не радуется, а смотрит "с тоскливым недоумением". "Я бы на твоем месте. " - ну, скажем, был бы на седьмом небе от счастья, и проч.

Может быть, вы правы, ne znatok. Но не очевидно. Ну и третий вариант: Дима вообще ничего понять не может, всё это не так, как было бы у Димы.

"Обида" посвященa Бунину. Кроме приведенного Магги в [13.05.2009 20:05] стихотворения - есть ли у Бунина нечто аналогичное (набоковскому), про детство, etc.?

>очевидно, именно в детских произведениях автобиографическое "давит" на автора сильнее

Фрейд выделял так называемую пограничную область между сознанием и подсознанием - предсознание. Именно в этой ментальной области содержится материал, который легко всплывает в сознании, плюс детский опыт и подавленные побуждения. Именно поэтому детские впечатления кажутся нам глубже, чем переживания вчерашнего дня. Так считал Фрейд

Вот это-то предсознание, видимо, и давит, его сложнее отринуть.

Набокову же ещё, конечно, важно было "уберечь впечатления прошлого от гибели под напором настоящего".

Но это погружение в собственное детство было необходимо ему не только из-за ностальгических переживаний.

"В этой жизни, богатой узорами (неповторной, поскольку она по-другому, с другими актерами, будет в новом театре дана), я почел бы за лучшее счастье так сложить ее дивный ковер, чтоб пришелся узор настоящего на былое, на прежний узор; чтоб опять очутиться мне -- о, не в общем месте хотений таких, не на карте России, не в лоне ностальгических неразберих, -- но с далеким найдя соответствие, очутиться в начале пути, наклониться -- и в собственном детстве кончик спутанной нити найти. И распутать себя осторожно, как подарок, как чудо, и стать серединою многодорожного громогласного мира опять. И по яркому гомону птичьему, по ликующим липам в окне, по их зелени преувеличенной, и по солнцу на мне и во мне, и по белым гигантам в лазури, что стремятся ко мне напрямик, по сверканью, по мощи прищуриться и узнать свой сегодняшний миг".

"Очутиться в начале пути, наклониться - и в собственном детстве кончик спутанной нити найти". И с этой нитью Ариадны пройти через весь лабиринт (узор) судьбы "и узнать свой сегодняшний миг" - вот цель.

У Бунина есть "Антоновские яблоки".

Они, конечно, не совсем о детстве, но, на мой взгляд, по духу они очень близки воспоминаниям Набокова.

С прочитанных очень, очень давно, чуть ли не в юности, "Антоновских яблок" началась моя нелюбовь к Бунину. Уж и яблоки те я абсолютно не помню. Что ж там было, в яблоках этих? :)