Дело Екатеринбурга. Монах Федотушка и его жертвы

« Что-о?» — закричал Михаил Кабаков ( так звали его отца). — « Ты хочешь сделаться лоботрясом , дармоедом? Да я лучше тебя живым в гроб уложу, чем в монахи пущу! Не смей об этом и думать. Тебе нужна не ряса , а жена».

Однако женитьба Федотушку нисколько не изменила к лучшему. Он также посещал Верхотурский монастырь , часто расспрашивая богомольцев о святых местах , о том , что и как говорят отшельники , что о них думают приходящие к ним паломники , по-прежнему « отлынивал» от работы под разными предлогами.

С женой Федотушка жил плохо. Оставить же ее с детьми и вообще бросить дом при жизни отца он не решался. Но как только старик умер , он сейчас же ушел из дома неизвестно куда , сказав жене только: »Справляйся тут , а я пойду спасаться».

— Богомольцы , тысячами стекавшиеся на поклонение мощам святого Симеона и приходившие к Федотушке за словом истины , разносили о нем молву по всей России , как о « блаженном» и « угодном Богу» человеке , устами которого говорит сама правда.

Отказать в чем-нибудь Федотушке считалось большим грехом , так как он слыл за прорицателя и вообще угодного Богу человека».

Дело в том что Федотушка прикормил лесных птиц. Рано утром он выходил из своей кельи к толпе богомольцев , держа в руках сосуды с хлебом и зерном. Затем он начинал подражать щебетанию птиц. И лес мгновенно оглашался хором разнообразных птичьих голосов.

« Вот она , птичка-то божия! Она чувствует , она понимает!» — сладко улыбаясь , говори Федотушка умиленной толпе.

« Живших при нем женщин Федотушка постриг в монашество , причем дал им мужские имена. Так , например , Таисию Вдовину он назвал отцом Паксием, Клавдию Клячину — Алексеем , Аполинарию Кошенкову — Серафимом , Фаину Смирнову — Иоанном, Параскеву Черезову — Петром».

« Богослужение происходили обычно в полночь и носили характер чрезвычайного таинства. Таинство же заключалось в том , что на одну из самых красивых и молодых богомолок в это время снисходил « дух святой в образе Федотушки».

Женщина эта заранее подготавливалась им для « таинства». По его указанию послушники брали ее под руки и уводили в алтарь. В это время свет в зале потухал и молящиеся , упав на колени , замирали в безмолвном экстазе.

По окончании таинства сам Федотушка выводил « сподобившуюся» из алтаря через царские врата при хоровом пении молитв и гимнов».

— И мужу твоему не сказывать? — спросил ее тот.— Никому! Никому нельзя знать , что я — здесь , что мы — женщины! Иначе мы погибли! — простонала Федора.— Как так?— Да так. Если Федотушка узнает , что мы опознаны , то он нас всех живыми зароет в землю… Такое у нас уж правило, — пояснила она пораженному мужику. — Если кто из посторонних мужчин узнает , что мы женщины , то мы после этого должны умереть».

« Наряду с вышеизложенным свидетельскими показаниями установлено , что Федотушка ложился спать вместе с женщинами , которые , считая его святым , почитали за особое счастье касаться своим телом его тела , и что в этой близости к нему не было ничего « греховного».

Одна свидетельница , сподобившаяся провести ночь со святым мужем , рассказывала так:— Когда я осталась у них ночевать , то Федотушка сказал своим послушницам , чтобы они не лезли к нему в эту ночь и не мешали наслаждаться близостью.— Бабы к нему льнули — страсть , что мухи к чашке меда! — закончила она свой рассказ ».

« В начале сентября , часов около десяти вечера , после ужина Федотушка увел из нижней комнаты в верхнюю Марфу Ансупову в сопровождении Кошенковой, Ельчиной и Вдовиной. Там он одел ее в мантию и клобук , обул в белые чулки, надел на нее крест , дал ей в руки четки и снова увел ее в вниз , в свою церковь для »пострижения».

Минут через десять Марфа Ансупова прошла через выходную дверь во двор , которую Федотушка запер снаружи на замок.

Немного погодя он вернулся к оставшимся женщинам один. Думая , что Марфа осталась в церкви , они не спросили его о ней. Однако на другой день , не видя ее , стали спрашивать , куда она девалась. Тогда Федотушка им ответил: »Я дал ей имя отца Павла , и Павел умер».

В тот день , когда исчезла Марфа , Федотушка уходил в лес за доской , пилой и топором. А сама она незадолго перед этим рассказывала Вдовиной и Ельчиной , что ее мать , отводя ее к Федотушке , велела ей просить у него себе скорой смерти.

— Да я и сама захотела умереть, — закончила она, — так как Федотушка сказал , что божья мать меня принимает , и он скоро обещал меня похоронить».

« Федотушка и ей отвечал сначала , что ничего не знает о жене солдата. Однако потом он сказал:— Что о ней беспокоится? Она получила того , чего желала. Ей уж такую смерть Бог послал на ее пост и молитвы.

Спрашивали Федотушку о жене солдата и другие лица. На один из таких вопросов некоей Степаниды Волковой он ответил: — Дело свершилось. Одежду я сжег».

Тогда в лесу , вблизи старого жилища Федотушки , было найдено в разных местах четыре могилы. По разрытии могил в трех из них оказалось по женскому трупу , а в четвертой был погребен мужской труп , принадлежащий монаху Ефиму.

В одном из женских трупов солдат признал свою жену , в другом была признана родственниками Марфа Ансупова , а третий женский труп хотя и не был опознан , но принадлежал, по-видимому , монахине Параскеве».

« Когда Федотушке было предложено , не пожелает ли он отвечать на вопросы суда , то он сказал:

— Если вы судите меня , то судите , а не спрашивайте. Когда Иисуса Христа судили , то его не спрашивали».

« По предъявленному обвинению в убийствах Федотушка отказался давать какие-либо объяснения , но вот сам способ умерщвления прокомментировал:

— Я никого не душил! Вы , может , сами кого-нибудь душите!»